Коллекция
Шрифт:
— Ты видел тени людей, которых там не было?
Вадим резко оттолкнулся от подоконника и подошел к ней. Снова сел на кровать и, не глядя на Киру, негромко спросил:
— Значит, это правда?
— Я видела их много раз, — она дернула губами, зачем-то силясь улыбнуться. — Оказывается, я не сумасшедшая… Я могу тебе многое рассказать про них, я могу даже показать их тебе, в них нет ничего опасного, уверяю тебя… и, может быть, по ним ты сможешь что-нибудь узнать, понять…
— Нет! — вырвалось у него. — Никогда!
— Ты прожил здесь так долго, чтобы что-то узнать, а теперь отказываешься? Ну… — Кира пожала плечами, — в любом случае, теперь мне многое понятно. И то, почему ты меня сторонился, и то, почему ты все же перестал это делать. Тебе был нужен дверной глазок, верно, Вадим? Ты рассчитывал что-то узнать с моей помощью? Ну так я могу многое тебе рассказать…
— Нет, не надо, — он лег на кровать и закинул руки за голову, глядя в потолок. — Я больше ничего не хочу узнавать… но… ты и понятия не имеешь, о чем рассуждаешь.
Кира встала и посмотрела на него. Она смотрела долго, потом тихо сказала:
— Как же ты, наверное, нас ненавидишь, Вадим. Я могу тебя понять, не понять такое невозможно. Мне так жаль твою семью, так жаль… но мне жаль и себя тоже. Я не желаю быть для тебя дверным глазком — и не буду!
— Ты говоришь глупости, — устало ответил Князев и закрыл глаза. — Ненавидеть тебя? Это смешно. Да и я не сторонник глупого обычая вендетты. Все, что было, не имеет к этому никакого отношения.
— Вот именно — было! — Кира зябко обхватила себя руками. — И больше не будет. Что бы ты ни говорил, я тебе не верю.
— Пусть так, — ответил он и открыл глаза. В его взгляде странно перемешались мука и облегчение, словно ее слова принесли ему сильнейшую боль и в то же время обрадовали, как будто Кира была необоримым соблазном, от которого Вадим был не в силах отказаться добровольно. — Ты приходила только для этого?
Его спокойствие разозлило ее, хотя именно оно окончательно ставило все на свои места… Хотя нет, не все, далеко не все.
— Если тебя так пугает моя квартира, то почему ты утверждаешь, что в ней я в безопасности?
— Ну, это же просто, — Князев легко улыбнулся, хотя в его глазах улыбки не было. — Теперь ты — ее хозяйка.
— И в то же время говоришь, что мне надо уехать? Почему?
— Потому что ты рискуешь стать ее хозяйкой не только официально.
Кира гневно вздернула брови.
— Быть, как бабка?! Нет, никогда!
— Конечно, ты не такая, как она, — мягко сказал Вадим, сел и потер щеку, уже заросшую темной щетиной. — Но ты уже и не такая, какой приехала сюда — разве не замечаешь? Страх и любопытство часто ходят рука об руку, а любопытство способно завести очень далеко, и вдруг однажды ты обнаружишь, что любопытство кончилось и вместо него появилось обладание, и захочешь пригласить в свою квартиру гостя — особого гостя, который никогда из нее не выйдет…
Кира отшатнулась от кровати и прижалась к стене, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Этого никогда не будет! — почти выкрикнула она.
— Если ты уедешь, этого не будет точно.
— Что ты знаешь на самом деле?! — она не сводила глаз с его спокойного лица. Сейчас это было лицо насмешливого, жестокого незнакомца — возможно, даже, незнакомца опасного. — Почему ты говоришь мне такие вещи?! Почему ты сказал, что знаешь, как убили Владу, и узнаешь, кто это сделал?! Как ты можешь это узнать?! Тебе ведь известно больше, чем ты рассказал!
— И я приложу все усилия, чтоб тебе это известно не стало, уж поверь мне, — ровно ответил Вадим, вставая. — А такие вещи я говорю тебе, чтобы ты была осторожна. И все прочие мои слова остаются в силе. Не ходи одна с начала сумерек, пока я не позволю! И никому не рассказывай о том, что ты видишь на своих стенах — особенно им, — он кивнул в сторону открытого окна.
— Ты сумасшедший, — хрипло произнесла Кира, отвернулась и прижалась щекой к стене. Помолчала, виском чувствуя его острый, пронзительный взгляд, потом едва слышно шепнула:
— Вика пропала…
— Что?! — Вадим подскочил к ней, схватил за плечи и развернул, прижав спиной к стене. — Твоя подружка?! Та рыжая?! А ну, быстро рассказывай!
— Я… — она зло прищурилась и попыталась вырваться, но он не дал. Его глаза стали страшными и невероятно старыми, и где-то в их глубине, словно зарница далекой грозы, блеснуло что-то, очень похожее на отчаянный ужас.
— Говори! Это важно!
— Тебе-то что в этом?! Она не… — Кира снова рванулась, и Вадим внезапно отпустил ее и шагнул назад, держа перед собой раскрытые ладони, потом опустил руки.
— К квартире это не имеет отношения, можешь успокоиться! Да и не может иметь… ведь бабка умерла!
— Да, так и… — он осекся, и на его лице мелькнула растерянность. — Но рассказать-то ты можешь?
— Зачем тебе теперь мои проблемы?
— Это не только твои проблемы, Кира.
Она холодно взглянула на него, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, после чего ровным, отстраненным голосом рассказала о своем визите в милицию. Упоминать об истинной причине ссоры с Викой, а также о жутком состоянии Стаса в тот вечер, Кира не стала, решив, что Князев сделает из этого неправильные выводы, которые — кто знает? — могут оказаться опасными и для нее, и для брата.
— Так, что, сам видишь, — закончила она и с удивлением почувствовала, что уже совершенно успокоилась. Даже больше — какое-то апатичное равнодушие окутало ее, отодвинув куда-то и кошмарные события сегодняшнего вечера, и исчезновение подруги, и самого Вадима, который смотрел на нее и качал головой.
— Кому-нибудь во дворе говорила это?.. Ну, конечно нет, иначе бы я уже знал… иначе бы… — Вадим ударил себя кулаком по ладони, потом шагнул к Кире и оперся о стену по обе стороны от ее головы, и она непроизвольно дернулась назад и стукнулась затылком.