Коллекция
Шрифт:
Вадим ошарашено покачал головой.
— Я не знаю… возможно ли такое?
— С этим местом ничего нельзя знать наверняка, как мы уже убедились. И тогда… — она потерлась об его плечо, — тебе ни к чему его искать… а мне — уезжать.
— Нет, я должен быть точно уверен. И… — он нахмурился… — закрыть дверь… наверное все-таки придется. Может, не сейчас, но я подумаю… А ты уедешь. И чем быстрее, тем лучше! Я подумаю… и я должен как-то все уладить с людьми.
— Они боятся меня, верно?
— Да, — Вадим повернулся и заглянул ей в глаза. Он смотрел так долго, что Кира, не выдержав, отвела взгляд.
— Что ты пытаешься там увидеть.
— Не знаю, Кира, — произнес он почти шепотом. — Но с тобой что-то не так… И я не знаю, что… но это… что-то очень знакомое… Может, те стены… что-то в тебе перевернули, я не знаю…
— Но я — не она, Вадик! — решительно сказала Кира. — И я туда больше не войду! Перестань во мне что-то выискивать… Я уеду, если ты считаешь это необходимым. Я сделаю все, что ты скажешь. Но… я очень боюсь за тебя.
— За меня-то чего? — Вадим фыркнул с легким оттенком самоуверенности и повалился на подушку. — Ничего со мной не случится. Все самое плохое со мной уже случилось. И… — он подмигнул ей, — самое хорошее тоже.
— Когда ты последний раз спал? — спросила Кира, облокотившись на согнутую руку и положив ладонь ему на грудь.
— Не помню…
— Поспи, ладно? Целые сутки мотался… Спи. Ты долго меня охранял — сегодня я буду тебя охранять.
— Ну, тогда мне точно ничего не грозит, — он улыбнулся, закрыл глаза и заснул почти сразу же, а Кира еще долго смотрела на него. Солнце уже уползло к западным окнам, утянув за собой все свои жаркие лучи, и в зашторенной комнате воцарился легкий прозрачный полумрак.
— Никто тебя не тронет, — прошептала Кира, подняла голову, и ее зрачки в полумраке блеснули золотом. — Никто не посмеет нас тронуть. Никогда.
Постепенно она задремала, а когда вновь открыла глаза, часы на стене показывали восемь вечера, и между колыхающимися шторами видно было, что к раскаленному городу легкой поступью подкрадываются летние сумерки. Кира стремительно повернулась, испугавшись сама не зная чего, но ее сразу же успокаивающе тронули за плечо.
— Что такое?
Она облегченно вздохнула, глядя на Вадима, который лежал рядом и курил. Его глаза смотрели ясно, словно он проснулся давным-давно.
— Ничего… Уже так поздно… Ты ведь не будешь возражать, если я переночую у тебя, правда? Дяде я звонила еще утром, никто меня искать не будет… Уеду завтра. День ведь ничего не решит?
— Даже не знаю… Лучше б это было сделать сегодня.
— Выгнать девушку из постели на ночь глядя?!.. Фи, Вадик, и не стыдно тебе?!
— Нисколько, — ответил он и выдохнул под потолок густой клуб дыма, который заколыхался и начал расплываться во все стороны. — Но если…
Вадим вдруг резко сел, водя головой из стороны в сторону и словно к чему-то прислушиваясь, и на его лицо набежала тень. Кира испуганно спросила:
— Что?!
Он покачал головой и опустился обратно на подушку, но его лицо так и осталось жестким, застывшим.
— Ты хотела больше знать о беглецах, Кира? Ну, так сейчас сможешь спросить — я слышу, как сюда идет один из них — вот он ступил на последнюю ступеньку, прошел по площадке, прикоснулся к ручке двери… Вот сейчас он зайдет.
Из прихожей донесся скрежет ключа, проворачивающегося в замочной скважине. Кира вздрогнула и схватила Вадима за запястье, хотя пугаться было особо нечего. Нетрудно было сообразить, у кого, кроме него, мог быть ключ от этой квартиры, и она осталась лежать, глядя на прикрытую дверь в комнату.
Хлопнула входная дверь, в коридоре послышались легкие шаги. Дверь в комнату качнулась, отворяясь, и в проеме возникла хрупкая фигурка Софьи Семеновны, выглядящей, как всегда, аккуратно и безупречно, только выражение ее лица было отнюдь не аккуратным — оно было смято злостью и безграничным изумлением. Она сделала несколько шагов вперед и остановилась, глядя на них.
— Вы б хоть постучали, Софья Семеновна, — со спокойной укоризной произнес Вадим, не делая ни малейшей попытки прикрыться, и рука Киры тоже не дернулась смущенно к простыне.
— Что это значит?! — взгляд Софьи Семеновны забегал туда-сюда. Потом она взяла себя в руки и сделала шаг назад. — То есть… я…
— Успокойся, Соня, сядь. Можешь говорить совершенно свободно.
— Что это значит? — повторила она, и ее взгляд вонзился Кире в лицо. — Она что — все знает?!
— Абсолютно. Нам давно следовало ей рассказать…
— Ты же сам боялся… Как это вышло?.. — она медленно опустилась на стул. — Впрочем, можешь не объяснять. Девчонка опять во что-то вляпалась, и ты себя выдал, верно?! Господи боже, кто-нибудь кроме нее тебя видел?!
— Нет, — сказала Кира и, сев на кровати, таки потянула к себе простыню — не столько из-за приличий, сколько из-за того, что неожиданно начала замерзать. — Софья Семеновна, а что, собственно, такого произошло?
— Ты понимаешь, кто он?
— Да. Так же хорошо, как понимаю, кто вы.
— Речь не обо мне сейчас! — она раздраженно отмахнулась. — Никто кроме меня о нем не знает — никто! Из-за тебя он потерял осторожность, и если… хоть что-то… если вдруг его увидят остальные… особенно такие же, как я… Ты понимаешь, что будет?! Они убьют его! Думаешь, они станут разбираться в том, каким он стал?! Им будет достаточно того, что они увидят!
— Не будет же он просто…
— А что он сделает, Кира?! — зло спросила старушка. — Далеко ему отсюда не убежать, прятаться долго он не сможет. А люди… неужели ты думаешь, что он что-то сделает людям, среди которых прожил так долго, которые приняли его…