Коллекция
Шрифт:
— Ладно, — раздраженно произнесла Кира, выдыхая дым. — Я не суеверна, и мне наплевать, был в доме покойник или нет… Но мне хотелось бы… вы же наверняка знаете, где именно она умерла? Если на моей кровати, то я предпочла бы купить другую… И кто ее нашел?
— Твоя тетя. Она тогда прибежала ко мне звонить, — сказала тетя Тоня, покачивая своей монументальной прической.
— Звонить? Разве у нас телефон не работал?
— Ну, не знаю. Может, ей было просто страшно в одной квартире с мертвой… Прибежала и говорит — Вера на полу в гостиной лежит, холодная уже…
— Значит, у нее был свой ключ, иначе как бы она ее нашла… — пробормотала Кира. Тетя Тоня пожала плечами.
— Ну, я не знаю, это уж ваши дела.
Кира хотела было ответить, но тут неподалеку раздался громкий заливистый смех, и она повернула голову. В ореховой рощице стояла Влада, в упор глядя на нее застывшим, почти немигающим взглядом, и курила, а рядом с ней ее мать размахивала руками, пытаясь поймать порхающую над травой крапивницу.
— И чего это она вечно смотрит на меня, как на кровного врага… — пробормотала Кира — больше для себя, чем для окружающих, но Антонина Павловна услышала и тут же сказала:
— Не обращай внимания — она практически на всех так смотрит. Своеобразная девушка. И без мата вообще не разговаривает.
— Еще бы, если ее мать… — подхватилась Нина, и Софья Семеновна прищурилась.
— Нина, почему бы тебе не пойти домой! Ты ведь говорила, что тебе еще обед варить. Внучке голодной сидеть, что ли?
— Ой, я и забыла про обед, — Нина поспешно начала собирать свое вязание. — Настя! Домой!
— Не хочу! — заявила Настя, снова плюхаясь на скамейку рядом с Кирой. — Тетя Кира, а почему ты больше не лепишь?
— Расхотелось.
— Ну-у! — та обиженно надула губы. — Вот видишь, теперь одна ушла — как ты ее будешь делать?!
Кира повернулась и увидела, что молодая бомжиха действительно покинула свою „семью“ и снова направилась туда, где дворничиха, прислонив косу к стволу ореха, собирала скошенную траву в мешок.
— Зин, ну дай косу! — снова заныла она.
— Да я уже все скосила! — огрызнулась дворничиха в сердцах. — Что ты прицепилась?!
— Ну вон там еще трава есть… — бомжиха протянула ей сжатый кулак. — Зин, ну дай косу! У меня есть три рубля!
Она разжала кулак, показывая дворничихе монеты, и несколько человек во дворе хихикнули.
— Потрясающе! — сказал Сан Саныч. — Вместо того чтобы на бутылку потратить!..
Кира зажала себе рот ладонью, глядя, как дворничиха с неохотным видом принимает деньги и протягивает бомжихе косу. Та на пробу махнула ею в воздухе, после чего отошла в сторону и начала скашивать остатки травы, вернее, пытаться это делать. С ее землистого, испитого лица не сходила улыбка безграничного счастья.
— Зина с ума сошла, что ли?! — пробормотала Антонина Павловна. — Да она же сейчас себе ноги поотрубает!
Бомжиха тем временем срезала еще несколько стебельков, подняв при этом тучу земли и сухих листьев, восхищенно прижала черенок косы к груди, после чего вдруг вскинула косу над головой, словно знамя, и помчалась к остальным бомжам, радостно вопя на бегу:
— У меня коса-а-а! У меня коса-а-а!
Те встрепенулись, и площадка вокруг люка внезапно опустела, словно бомжей неожиданно сдуло ветром. Кира, хохоча, повалилась лицом на стол, чуть не сломав одну из пластилиновых статуэток. Вокруг плескался смех.
— Ну, и где-нибудь еще увидишь такое? — с трудом выговорил Сан Саныч.
Кира подняла голову и увидела, что дворничиха уже отняла косу и теперь сурово отчитывает бомжиху, которая стояла с расстроенным видом, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.
— Ох, пойду обедать, — Антонина Павловна с трудом встала и посмотрела на свою собаку, лежавшую у ног Киры. — Буся! Бусенька! Пошли домой!
Пинчер в ответ только дернул ухом. Антонина Павловна окликнула его еще несколько раз, после чего подошла, наклонилась и выволокла из-под стола за задние лапы. Подхватила на руки, но Буся тотчас же пронзительно заверещала и начала выдираться, суча в воздухе лапами.
— Да что такое с собакой творится?! — недоуменно произнесла тетя Тоня. — Буся! Прекрати!
Но ей пришлось прикрикнуть на нее еще пару раз, и только после этого пинчер апатично обмяк и позволил себя унести. Кира без всякого интереса посмотрела им вслед, повернула голову — и как раз вовремя, чтобы увидеть пристальный взгляд Софьи Семеновны, но та сразу же погрузила его в раскрытую книгу. Зато Лорд, лежавший у ее ног, взгляда не отвел, смотрел и смотрел, словно ждал от Киры какого-то поступка или просто слова, может быть, собственного имени, произнесенного вслух. И она чувствовала этот выжидающий взгляд, даже когда отвернулась и снова занялась лепкой. Настя сидела рядом и наблюдала за ее руками, держа на ладонях маленькую пластилиновую саму себя, улыбающуюся веселой пластилиновой улыбкой.
Час спустя вернулся Стас, и они вместе пообедали на кухне под задумчивое бормотание закипающего чайника. Кира рассказала ему то, что узнала, но новость, вопреки ее ожиданиям, не вызвала у Стаса изумления или возмущения. Он только поежился и сказал:
— Жуть какая! Что-то мне расхотелось сидеть в гостиной по ночам!
— Боишься привидения?
— Ага. Кто его знает — вдруг она там действительно иногда летает, развеваясь… Что это ты делала во дворе?
— Так… лепила всякую ерунду…
— Почему не дома?
— Дома скучно.
Во взгляде брата появилось недовольство.
— Вот тебе так интересно сидеть во дворе со стариками?
— Я же не сижу с ними каждый день.
— Иногда мне так кажется, — Стас бросил ложку в пустую тарелку. Звук получился слишком громким и раздраженным, и Кира удивленно взглянула брату в лицо, но ничего там не обнаружила. — Ладно, пойду, посплю часок… Серега не звонил?
— Нет.
— Странно…
— Чего ты меня все время об этом спрашиваешь? — насмешливо поинтересовалась она, собирая посуду. — Можно подумать, это ты с ним встречаешься, а не я!