Коллекция
Шрифт:
Мне было интересно, куда девушка прикрепила свое фото. Мэтт молча вылез из коробки. Взяв лопаты, он вышел за дверь. Я недолго постоял в одиночестве, оглядывая стены со слоями перекрывающих друг друга фотографий. Интересно, Стефани тоже где-то здесь?
Она трахнула себя баллонным ключом Джеймса Дина? По спине пробежал холодок; я вдруг понял, что остался в маленькой постройке совсем один и поспешил на улицу.
К машине мы шли молча. Когда мы добрались до парковки, я открыл багажник и Мэтт бросил лопаты внутрь. По дороге домой мы не разговаривали.
Увидев Стефани на следующий день, я размышлял: стоит ли спрашивать ее о сарае. Знает ли Стеф о нем, или нет: этот вопрос мучил, заставляя разум рисовать всевозможные сцены ужасов и извращений. Но в итоге я ничего не спросил. Я решил, что не хочу этого знать. Неделю спустя я обнаружил у нее в комоде обнаженное фото.
Стефани была в ванной, готовилась к нашему свиданию; ну, а я, как обычно, лазил в ее вещах. Фото лежало прямо на трусиках. Я осторожно взял его. До сих пор я ни разу не видел Стеф обнаженной; хотя несколько дней назад, на заднем сиденье машины, мне удалось оголить её грудь. Я тщательно изучал фотографию. Стефани сидела вытянув ноги и согнув их в коленях: розовые губки ее влагалища были отлично видны.
Она была побрита.
Я услышал, как дверь в ванную открылась и на мгновение задумался: стоит ли показать ей фото. Кто ее фотографировал? Она сделала это сама, с помощью таймера на камере? Это сделал какой-то парень? Или девушка? Но я почти инстинктивно бросил фото поверх ее трусиков, поспешил обратно на кровать и быстро схватил журнал, притворяясь будто читаю.
Дверь открылась, я поднял взгляд.
Комод все еще был открыт.
Я забыл закрыть его.
Стеф сразу же это заметила. Она посмотрела на комод, затем на меня, я улыбнулся ей, изображая абсолютную невинность, делая вид, что ничего не видел. Она улыбнулась мне в ответ и невзначай закрыла комод.
Стефани прошла по комнате и присела ко мне на кровать.
— Я забыла тебе сказать, — начала она. — Свидание в следующую субботу отменяется.
— Почему?
— Кое-кто приедет.
Я отбросил журнал в сторону:
— Но мы же давно собирались поехать в Диснейленд.
Она приобняла меня.
— Я знаю, но моя мама и несколько ее подруг хотят устроить нечто вроде пикника, и я должна пойти с ними.
У меня во рту внезапно пересохло. Я попытался облизнуть мои губы.
— Куда?
— В Гриффит-Парк.
— Можно я тоже поеду?
Она покачала головой.
— Боюсь, что нет. Это только для нас, для девочек.
— Я не буду…
— Нет. — она улыбнулась и ущипнула меня за нос. — Ревнуешь?
Я посмотрел на нее, посмотрел на закрытый комод, задумался на секунду и покачал головой.
— Нет. — медленно сказал я. — Думаю, нет.
— На следующей неделе мы с тобой совершим нечто особенное. Только ты и я.
— Это что же?
— Увидишь.
— Ты уже что-то задумала?
Стефани кивнула.
— Хорошо. — сказал я.
Мы поцеловались.
Кожа
Я очень любил придорожные аттракционы, вышедшие в обилии из Южной пустыни в шестидесятые. В детстве родители иногда возили меня в такие места имеющие историческую ценность, но только в самые крупные, минуя захудалые.
Я же запасался брошюрами и проспектами всех-всех туристических точек в проезжих отелях. Планировал, что когда вырасту, обязательно посещу их самостоятельно.
Но по прошествии лет, многие из них просто исчезли. «Кожа» — это моя дань уважения тем несбывшимся поездкам. И все же, я не сержусь на родителей. Дом в «Коже» тоже имеет очень важное историческое значение. И семье из рассказа не следовало в него заходить.
Бежево-белый указатель на краю дороги казался крошечным и хоть Эд и был в контактных линзах, ничего разобрать так и не смог. Поэтому он притормозил, поравнявшись с указателем.
— Что там? — обратился к Бобетт.
— Пишут: «Историко-архитектурный памятник. Дом Чапмэнов. Одна миля.»
Эд обернулся к детям.
— Остановимся?
— Ага — сказала Пэм.
Эда неопределенно пожала плечами.
— Значит сделаем остановку.
Эд ехал медленно, позволяя другим легковушкам и грузовикам идти на обгон, пока не заметил следующий бежево-белый указатель. Шоссе свернуло на неприметную узкую дорогу, идущую по прямой через луг к лесу на другой стороне.
— Вот мы и приехали! — воскликнула Пэм. Она отстегнула свой ремень безопасности и начала подпрыгивать на сидении. Бобетт, услышав щелчок ремня, строго взглянула на дочь поверх подголовника.
— Юная леди, верни все как было.
— Я лишь…
— Быстро.
Пэм снова пристегнулась.
Дорога вошла в лес и вскорости вывела на поляну, где расположилась приземистая коричневатая хижина. Она не была сложена из бревен, но походила на деревянную, крышу покрывал дерн. Спереди были распахнутые окно и дверь.
— Ладно, — произнес Эд, — выгружаемся. Приехали.
Прошло уже несколько часов после обеда в «Бургер Кинге» в Шайенне и их ноги затекли от неподвижности. Пэм и Эда выпрыгнули, затопав по гравию своими теннисными туфлями, пока Эд со стоном выбирался наружу. Бобетт вышла и потянулась. В машине работал кондиционер, и они не чувствовали, как жарко снаружи. Было явно больше тридцати по Цельсию и безветренно. На голубом небе — ни облачка, а из кустарников слышалось монотонное гудение цикад.
— Надеюсь тут есть где освежиться, — сказала Бобетт.
Эд улыбнулся.
— Ага, вон там, в кустах.
— Очень смешно.
— Та чего? У нас остались бумажные стаканчики из под колы.
Бобетт покачала головой.
— Фантазер.
Они обогнули небольшую засохшую лужу и приблизились к хижине, остановившись рядом с табличкой, вмонтированной в цементное основание.
— Дом Чапмэнов, — громко прочитал он. — Построен в 1896. Дом Чапмэнов является самым старым из сохранившихся домов из кожи в Вайоминге.