Чтение онлайн

– Не египти мне мозги!

Возвращаясь, они долго рассуждали, что можно интересного - в туристическом плане - предложить их стране: - Самую длинную в мире канатную дорогу над помойкой; - Экспедицию в помощь правительству по отыскиванию в джунглях засекреченных военных баз; - Катание на баранах и козлах; (в отсутствии таковых людей заменяют на животных) - Поиск Золотых колец на дне Красного моря; - Экстремальный тур "один день из жизни наркокурьера", охота на нелегалов; для противников экстрима спокойный отдых и персональные семейные туры: день из жизни гастарбайтера, стриптизёрши, бомжа, денёк на зоне и прочее. Как водится, в аэропорту им пришлось проходить таможенный контроль.

Непонятно почему, но именно их остановили два очень серьёзных работника таможни. - Так, ребята, отходим в сторонку. У нас экстренная проверка. Не обижайтесь, но вид у вас немного подозрительный. По этой сомнительной причине их со всеми почестями препроводили в комнату досмотра. - Кольцо твоё? - Моё, - ответил Витёк. - Вы глядите, у нас тут строго.
– Ракушек нет?.. - А оружия? - Господь с вами! - А оружия из ракушек?..
– охранник отвлёкся и спросил: - ...А это что такое, сыпучее в маленьком целлофановом мешочке? И Амон, не сморгнув глазом, ответил: - Это чай. - Таки, правда, чай?.. - Руку даю на отсечение. - Нюхай, бобик! Что скажешь? Собака понюхала и ответила: - Апчхи! - Фу, Бобик! Что это за дрянь?.. И запах какой-то странный. Дурите нас, да? - Серёга, ты, что там стоишь как дурак?
– обратился таможенник к коллеге, который десять минут переворачивал документы: - Никогда не видел паспортов с картинками, - осведомился второй - это что, Гваделупа? То есть, там вроде только рисуют, а писать не умеют?.. - Да уж конечно мы не бедуины, - обидчиво произнёс Витёк. - На чём я остановился? Это, дурите нас, да?.. Ответа не последовало, и суровый таможенник позвал: - Сергей, неси чайник с кипятком. - Амон, кажется, что сейчас нас будут пытать. - Никаких пыток, такая ситуация - у нас лаборанты в отпуске. Вот уроды! а мы тут за них в две смены. Чаю даже некогда попить! Заваривай. Выясним всё сначала.
– Вы, ребята, куда летали? - Написано же: в Египет. - Во-первых, в вашей визе ничего не написано, а кто-то карандашом нацарапал: "Море говно и рыбы нет". Возможно бранное слово. Его употребление в литературном языке нежелательно.

– В паспорте нельзя писать, - вставил коллега - И на голосование не пустят! - Вы, ребята, за кого голосовали? - У нас один кандидат. - У нас, в принципе тоже; однако, в этом году небеса расщедрились и позволили нескольким добровольцам побывать в биллютне.
– он продолжал: - Да только они влезли, в окошечки эти, а галочки никак не садятся на них. Политики это такая мелкотня; бывало, давишь их... давишь... а они всё лезут и лезут, такие уродцы, и ползут, под ногами путаются; рожи корчат, - до участка не дойдёшь... надо брать лопату, чтоб по головам их бить.
– Я тоже ходил голосовать в ближайший гараж, а там регистраторша такая красивая, прямо как голливудская актриса. Я не смог написать своё имя. ...А Скарлетт Йохансон мне и говорит: "О, ты, чувак, прямо Лев! Толстой! Хочешь жить со мной?" - И вылетела в окно на розовом слоне. - Далеко? - За вещами.

– Так...
– оборотился к Амону крайне рассерженный Витёк. - Я что? Я ничего! Этот мешочек был в гробу фараона. Всё равно; вряд ли он его уже развеселит.

– Иди, Бобик, наливай себе. - Нет, - ответила собака, - Я после шести - ни-ни. - Ну и дура, - сказал охранник.

– Начальник, - обратился он к Амону.
– Всё чисто. Иисуса и Папу Римского мы обыскали. Папа Римский женщина! Они чисты, как ангелы. Никаких посторонних примесей не... обнаружено.
– отчитался охранник и пустился в пляс. - Идиоты, - сказала собака, уходя за дверь.

– Семён, кажется, твоя голова убежала, - видя, как наши друзья потихоньку выкатываются из помещения, - Блин, и твоя тоже! Бежим ловить их!!
– первый охранник собирался это сделать, но споткнулся об четыре с лишним метра собственных ног. А второй бросился на её выручку (проползая через весь зал) - Урод! Отдай голову!
– он начал приставать к паре седых туристов из Бельгии или Швейцарии.
– Серёга, вали его! ОН точно прячет её в своём чемодане!!

Колобки против пишущей машинки.

– Попался, - насмешливо произнёс Витёк, лениво развалясь на своём диване.

Амон с размаху бился об стены, подпрыгивал внезапно кверху и ударялся об потолок. - Не разбей мне люстру.
– А впрочем, скачи.
– Глядишь - с потолка тебе Пособие по тупости на голову свалится.

Идеи правительства не были признаны перспективными и достойными, и помня о том, что рычаг управления ни в кабинете мэра, ни в палате депутатов, народ, как всегда взял всё в свои руки, ну, или куда там... Пятидесятым по порядку выбрали Амона, который как всегда, в ответственный момент обкурился, посудили, подумали, и сроку ему дали неделю. (обычно в таком случае давался 1 день.) - Я так больше не могу с тобой. Ты уверенно идёшь на Пособие!
– ведь отрезвить его могла только ругань, либо жёсткая очень критика.

– Погоди! Баста! Вот приходишь ты в магазин, а тебе там сразу говорят: - Пожалуйста, вот: - ваше Пособие по Тупости. Ты не берёшь, а тебе его вместе со сдачей обратно, вежливо так, аккуратно. Ты отталкиваешь, а тебе его в спину швыряют. Ты бежишь оттуда, а тебе кричат; "Пособие! Пособие! Тупой!" Проснувшись, ты утром открываешь двери, а у тебя на пороге пособие. Ты топишь его, а оно всплывает. И не удивительно, ведь это... - Хватит! Я не тупой! - Ты тупой. Потому что круглый... - Все такие! - Дай договорить ...идиот. Все умнеют, мой друг, как-то тянутся. - Чем?? - Мозгом, мой друг. Нам больше тянуться нечем. - Да что же это?! Нет у колобков мозгов! - Но видно это только по тебе. - Хочешь сказать, и Земля тупая? - Да, ведь тебя носит.

– Вот, погляди.
– Витёк прыгнул по пульту и не попал; включился канал, где много людей на экране махали флагами, шумели и кричали; - Не знаю, на черта мне подарили этот драный телевизор?..
– он только для придурков.
– пусть хоть один использует его по назначению.

– Посмотри телевизор и успокойся, - сказал Витёк. (оставив приятеля приходить в себя, он ушёл проветриться.)

– ...Безобразие! В Бесплатной Кондитерской скидка 30 процентов на всё после 7-ми. Я прихожу туда за булочками, но вижу, что всех уже разобрали ровно в 7:02. А те, что есть, никуда не годятся! Вялые, сухие! Конечно, есть ещё пирожные там, но я не сторонник этих нетрадиционных чаепитий. Придя обратно через некоторое время, Витёк застал "совершенно другого человека". - Успокоился? - Конечно. Теперь я знаю, что каким бы я ни был, есть прокладка специально для меня. - Вот и хорошо. Вот завтра пойдём и купим их. - А ещё, - сказал Амон, разворачиваясь к нему в дверях, - я узнал десять причин, почему нельзя пропустить тусу! - Вот завтра и устроим её!
– и поскорее выставил друга за дверь.

Он надеялся, что Амон напьётся, заснёт, и не придёт к нему снова. Но Амон всё-таки пришёл. - И долго ты будешь сидеть у меня? - Пока не надоем тебе. - А что так мало?..

Есть смысл уточнить, что вообще Амон, сильно понервничав, всегда приходил к нему жрать. Витёк никогда не прогонял своего друга - во-первых, он жил под горой; и выставлять за дверь то, что катится, очень бесполезно. К тому же, он снова набрал силы для общения с ним. - Ты знаешь, - задумчиво сказал Витёк.
– Кто-то подкладывает мне под дверь деньги. - Может, это делает тот, у кого их много? - Логично рассуждаешь, - согласился друг.
– Тебе под дверь что-нибудь подкладывают? - Мне подкладывают только пакеты с мусором или иногда небольшие пакетики с дерьмом.
– Зачем они тебе нужны?..
– Спроси у того, кто подкладывает. Видимо, он знает обо мне больше, чем я сам.
– Приятно знать, что ты кому-то нужен.
– Я не грешу на даровое внимание. Лучше бы давали пакетики с чаем. Хоть использованные!
– Может статься, это дорогущий свободный художник любезно делает тебе свою бесплатную инсталляцию.
– возразил Витёк. - Жаль, что он сам не остаётся только; Я бы сказал ему своё мнение! - Искусство - штука сложная. Потому что это искусство. Художника обижать нельзя! Надо понимать, за что обижать, понял?..

– Да понимаю я, что надо понимать. Как же можно бить, не понимая? Конечно, им видней. Но я был бы рад, если бы кто-нибудь подкинул мне под дверь Идею.

Назначение Амона никуда не подевалось, и Витёк предложил: - Давай пойдём к Колобчинскому. Учёные самые идейные колобки. А писатели вообще всё на свете выдумывают! Только не надо говорить ему, что ты избран кандидатом для идеи на День Идей. А то он после этого будет долго над нами, то есть над тобой, ржать. - Что, начнёт прямо ржать?.. - Нет, но всячески морально издеваться. В завуалированной форме. Не люблю я это моральное превосходство в интеллектуальных людях! Так и хочется в ответ сказать им какую-нибудь гадость (или в морду дать). - Слышал, к нему надо записываться на приём. - Как? Бабам можно, а нам нет? Аргумент был справедлив, и они направились к дому, который во всей округе слыл одним из самых гостеприимных. (У профессора, кроме всеобъемлющих личных знаний, была огромная домашняя библиотека, для которой он брал книги в библиотеке, и никогда их не возвращал; по праву учёного человека, и убеждению; он считал, что он распорядится ими, как следует.)