Чтение онлайн

Она вдруг с удивлением обнаруживает, что за всеми этими мыслями приканчивает свой коктейль. Когда успевает?

Аглая эргономичным движением кисти несильно вращает бокал в руке, и кусок подтаявшего льда с чудесным глуховатым звуком скользит по дну, как фигурист по катку. В результате алхимических па в бокале образуется немного воды, смешанной с несколькими, самыми вкусными, клюквенного цвета, каплями негрони. Аглая ощущает их короткий вкус и ставит бокал на столик. Торчащий за окном голубь смотрит на нее одним глазом, словно интересуясь, чем она займется дальше. А дальше, решает Аглая, стоит сходить в туалет, пока не нарисовался…

Тут он, совсем некстати, и появляется.

Как всегда немного взъерошенный, волшебник, не успев даже толком оглядеться, встречается взглядом с Аглаей, подходит к столику. На ходу прилаживает к лицу улыбку.

– Добрый вечер.

– Добрый, – откликается Аглая.

Волшебник небрежно извиняется за опоздание, смотрит на ее пустой бокал. Потом, чуть приподняв правую бровь, – на нее саму.

– Я тут не скучаю, – отвечает Аглая на безмолвный вопрос.

Волшебник кивает, усаживается напротив, бросает коричневую кожаную сумку с лямкой через плечо себе в ноги, телефон – на стол, спрашивает:

– У нас что, неформальная встреча?

– Почему нет? – пожимает плечами Аглая. – Раз уж все без галстуков.

Волшебник не то, что без галстука, но даже без пиджака и рубашки. На нем по-пижонски затертые джинсы и черная футболка с принтом «Zed’s dead, baby».

– Вам такие в ФНС выдают? – любопытствует Аглая.

– А я сегодня на учебе был, – отвечает волшебник, – после еще с одними уклонистами встречался, здесь неподалеку… И раз уж мы пьем, я бы тоже чего-нибудь себе взял, – он оборачивается к бармену за стойкой.

Волшебника зовут Павел. В свои тридцать, кажется, семь он – начальник отдела выездных проверок в их налоговой. Все понимающий чиновник, умеющий, когда захочет, делать маленькие чудеса. Если спасенные сорок миллионов затрат можно считать таким уж маленьким чудом…

Парнишка-бармен выбирается из-за стойки, подходит к ним и начинает обстоятельно расспрашивать об их желаниях, на что Аглая отвечает:

– Простите, но я пока хочу только в туалет. А вот молодого человека попытайте…

Она встает с места, спускается на первый этаж. По пути внезапно понимает, что негрони незаметно догнал ее. Голова уже не на месте, но, если не продолжать, это скоро пройдет. Сделав в туалете свои дела, Аглая задерживается у зеркала. Придирчиво разглядывает отражение, парой-тройкой движений поправляет короткие темные волосы с асимметричной челкой. Темные глаза и острые скулы-скулы, доставшиеся, не иначе, от древних татар-насильников. Красно-черная юбка выше колен. Секунду подумав, она расстегивает на белой рубашке третью сверху пуговицу. А почему нет? Красота пополам с огнем, как назвал ее тут один…

– Как наши дела? – возвращаясь, спрашивает у Павла.

– Мне сосватали какого-то «французского связного», коньяк с амаретто, кажется. А вы что будете?

– Воду со льдом. Честно говоря, мне пока хватит… Я, кстати, имела в виду наши дела, а не то, что вы пьете.

– Ага, понимаю, решили споить госслужащего… – тянет Павел. – Да какие дела? Часы тикают, дни идут – и все без толку…

– Как раз и вызвонила вас, чтобы сказать. Не хотела по телефону… – Аглая делает паузу. – Все решено, утренний рейс в пятницу. Обратно – в воскресенье. Подробности перешлю завтра.

– Ого, быстро у вас как… А, может, и кстати, а то что-то прям я задолбался. Возьму денек в счет отпуска… Значит, приостанавливаем пока вашу проверку. Уведомление захвачу с собой, подпишете задним числом…

Пока Павел говорит, мысли Аглаи совсем не о работе. Она думает о том, что собеседник ей больше нравится таким, в неформальном прикиде, а не в строгом костюме работника налоговой службы. Извечная взъерошенность при его джинсах и дурацкой футболке скрадывает его настоящий возраст. Теперь ему едва дашь тридцать. Загорелый, с уже выцветшими в самом начале лета волосами, со сломанным по молодости в одной из пражских пивных – Аглая узнает об этом позже – носом, он почти неотразим. И даже какой-то разбавленный, соломенный цвет глаз и обручальное кольцо не портят его.

Бармен приносит Павлу его коктейль. Тот благодарит, отпивает из бокала с этим самым «ум-м-м» и, наклонившись над столиком, неожиданно интересуется у Аглаи:

– А почему «Из огня в огонь»?

– Ну, это вроде как спикизи-бар…

– Спикизи? В смысле, «говори потише», «присылай на личную почту»?..

– В смысле, секретный бар. У них же тут на первом этаже пиццы в дровяной печи пекут и пиво крафтовое наливают, а здесь – коктейльчики и крепкий алкоголь, но это так, больше игра в американский бар времен сухого закона. Думаю, у них и лицензия есть, и налоговая про все это знает. Так что «Из огня в огонь» – поел горячей пиццы, а на дижестив выпил чего-нибудь горячительного.

Павел хмыкает, еще отпивает от «связного» и замечает:

– Тогда уж им «Из огня да в полымя» надо называться. Так, кажется, говорят? А то не по-русски… Но это больше к хозяевам вопрос, да?.. Я ведь тоже про другое. Почему мы с тобой – давай на «ты», да? – почему мы вечно встречаемся во всяких кафешках за чаем-кофе с пироженкой, а сегодня ты вдруг вертеп этот секретный выбрала?

Аглая пожимает плечами.

– Как-то не задумывалась… Из предосторожности, может?.. Чтобы ни у кого к тебе никаких вопросов не возникло. Зачем, почему встречаешься с проверяемыми?.. А так посчитают, что у нас роман, – ей становится озорно и просто. – Вот мы и пошли сюда. Получается, это не я, а ты меня накачать хочешь, чтобы потом пообжиматься, – она стреляет глазами почти мимо него. – Или еще чего…

Лицо Павла словно линяет. Даже сквозь его загар заметно, как он сперва краснеет, а затем начинает бледнеть.

– Будет здорово, если моя жена так не подумает, – замечает Павел.

– Ревнивая? – улыбается Аглая.

– Ну, как все женщины. Типа, собственница…

Аглая улыбается и размышляет про второй коктейль. Или не стоит? Просто взять еще один кофе?..

– А что жена скажет, – спрашивает она, – когда узнает, что мы с тобой послезавтра вдвоем улетаем в Барселону?

Дядя Костян погибает по пути на базу, прямо на Данькиных глазах.

Сначала тому кажется, что уходящему от погони дяде Костяну удастся проскочить по шаткому мосту над бурной речкой, последней перед базой. Так и происходит. Дядя Костян решает рискнуть и, с трудом удерживая равновесие, в отчаянном рывке перебегает по мосту на другой берег, где останавливается отдышаться. Он шумно переводит дыхание, думая, что все уже позади, и не обращает внимания на полуразвалившийся дачный домик справа от дороги.