Чтение онлайн

– Разложили равномерно, – подтвердил Марек. – На их месте, я бы и сам так сделал. У них было две корзины. Тот, что внизу нагружал, а верхний разносил по одному камню. Вот, здесь видно… Положил здесь… И здесь… Очень ловко…

– Как же ты не заметил! – с упрёком крикнула Люцина.

– Как я мог заметить? Я же не считал эти камни поштучно! Если бы свалили в кучу, я бы сразу заметил! Но все равно я должен был обратить внимание на отсутствие следов, три следа собаки и все! А куда делись коровы и люди?.. Надо было заглянуть под колесо, не знаю, что со мной случилось… Я же предупреждал, что с вами становлюсь идиотом!

Моя мамуся и Тереза обиделись на него. А Люцина, наоборот, обрадовалась.

– На этот раз мы поменяли настоящие сокровища на пятьдесят тонн зёрна, – сказала она со злорадным смехом. – Все-таки больше, чем петух, есть какой-то прогресс…

Франек посмотрел на неё, как раненная лань, но Люцина забыла о милосердии:

– Уборка прошла на славу, этого тебе не забыть, – безжалостно продолжала она. – Все благородно делали свою работу, каждый на своём участке, мы там, а они здесь. Подсмотрели, как моя сестра разравнивает землю, это была замечательная идея, принесли с собой грабли и тоже все заровняли. Это облизанный Капуста все выдумал, я уверена! Крупный мошенник!

– Нашла чему радоваться! – сердито фыркнула Тереза. – Интересно, что он придумал, чтобы переехать границу…

Про это мы тоже скоро узнали. Из пропускного пункта в Швечеке пришла информация, значения которой мы не могли оценить сразу, её страшный смысл доходил до нас постепенно. А когда дошёл, нам стало страшно.

Джон Капуста переехал границу вчера примерно в двенадцать тридцать, как раз тогда, когда Сташек Бельский приступил к дипломатичной обработке Хани Дудковой, и за два часа до того, как пропускной пункт получил приказ о необходимости задержать вышеупомянутого Капусту. В момент получения приказа Джон Капуста уже находился в Западном Берлине, где либо пребывает до настоящего времени, либо улетел самолётом, поскольку ни на одной другой границе ГДР больше не появлялся. Милиция ГДР проверила все это достаточно быстро и очень любезно, не отдавая себе отчёта в том, какие страшные вести приносит.

Кроме всего, ещё немного и этот Джон Капуста переехал бы через границу вообще без проверки. В туристский период границу ежедневно пересекают тысячи автомобилей, проверяются только подозрительные, а никто не сообщал, что жёлтый форд, неоднократно приезжавший в Польшу и ничем себя не скомпрометировавший, именно теперь подозрителен. Чисто случайно в фольксвагене, ехавшем перед фордом, разболтались дворники, владелец фольксвагена где-то потерял гаечный ключ и владелец форда одолжил ему свой. Нетерпеливо ожидающий их отъезда таможенник осмотрел не только салон форда, в котором на заднем сиденье лежал только маленький чемоданчик, но и багажник, из которого Джон Капуста вынимал гаечный ключ. В багажнике лежал красивый набор инструментов, небольшая канистра и очень грязные покрышки. Больше ничего. Таможенник исключает, что этот форд мог перевозить контрабанду объёмом с большой шкаф.

– Ничего не понимаю, – недовольно сказала Тереза, прослушав известия с границы. – Он проехал в полдень и ничего с собой не вёз. В таком случае, может это вообще был не он?

– В том, что это он сомнений нет, – твёрдо сказал сержант Бельский.

– Он проехал, – сказала Люцина, – но он ли украл? Он ли здесь крутился с этим гробовщиком?

– Никто другой в расчёт не принимается, – с той же убеждённостью проинформировал Марек.

Пришлось им поверить. Начинания Джона Капусты тем более казались непонятными. Я начала рассчитывать.

– Подождите, допустим он выехал отсюда в два часа. Ехать ему было… километров шестьсот. Фордом, да ещё утром, получается семь часов, пусть восемь, наверняка он ехал без остановок. С двух до двенадцати тридцати…

Я посчитала на пальцах.

– Десять с половиной часов. Пусть десять. Он не только успел, но и имел два часа форы…

– Ну, хорошо, – остановил меня разнервничавшийся Михал. – Но что он сделал с сокровищами? На границе же их не было!

– Не было… Но отсюда вывез…

– Это просто, – сказал Марек. – За эти два часа он их где-то оставил. Ты уверена, что у него были эти два часа?

– Если он хорошо ехал, то даже два с половиной…

– Ему не нужны были два часа, – пренебрежительно прервала Люцина. – Достаточно было десяти минут. Договорился с сообщником, перегрузили в другую машину, и все. Он был бы идиотом, если бы вёз это с собой.

Сташек Бельский и Марек посмотрели на неё, Сташек с выражением почти полного отчаяния, Марек – без всякого выражения.

– Исключено, – произнесли они одновременно, после чего Марек добавил. – У него не было никакого сообщника, и речи быть не может.

– Откуда ты знаешь?

Все время, пока меня здесь не было, я посвятил проверке его контактов. У него много разных знакомых, но ни одного, которому он мог бы доверять. Отпадает.

– В таком случае, он действительно все оставил. Если нам удастся туда попасть…

– Поехали туда! – с большим оживлением предложила моя мамуся.

– Куда?!..

– Туда, где он все оставил!

– А можно узнать, где это?

– Там где он ехал. Вы же сказали, что знаете как он ехал…

Три человека издали одинаковые по интонации стоны. Михал Ольшевский неожиданно поддержал мою мамусю:

– Мы можем подумать! – с задором предложил он. – Мы ведь знаем направление! На запад! От этой трассы куда-то вбок!..

Через пятнадцать минут стол Франека был обложен всеми доступными нам картами отечества во главе с моим автомобильным атласом. Случайно при мне оказалась и автомобильная карта Европы, у Сташека Бельского – автомобильная карта Польши одним листом, а Ендрек вытащил школьные карты своей сестры. Где-то на трассе от Воли до границы Джон Капуста, располагая двумя с половиной часами преимущества, должен был свернуть с шоссе в сторону, спрятать награбленное и вернуться. Мы сравнили время езды и расстояния и пришли в ужас. Если он отказался от отдыха и приёма пищи, то мог отклониться с трассы на целых восемьдесят километров! Восемьдесят километров на юг или на север, в любом месте всей дороги от Воли до границы, а это не меньше шестисот километров.

Я подсчитала на бумаге, потому что начала путаться в нулях. Восемьдесят в две стороны – это сто шестьдесят, умножить на шестьсот…

– Девяносто шесть тысяч квадратных километров, – объявила я. – Не знаю успела бы свора гончих псов обнюхать столько за одно поколение. Во всяком случае, я не в силах. Спрятать он мог везде. И наверняка место подобрал заранее.

– Так точно! – с нажимом подтвердил Сташек Бельский. – Отсюда забрал, ничего не вывозил, доверенного человека не имел, значит спрятал где-то по дороге. В присмотренном месте, а мы уже знаем, что он путался по всей Польше…