Чтение онлайн

— Отметина появилась на его лице по воле богов, — с полнейшим простодушием заявил принц. — Ты ведь не захочешь оскорбить богов, выказав такое неуважение к их воле, правда, мама?

Ресницы королевы вздрогнули. Как и большинство современно мыслящих жителей Виннингэля, королева Эмилия не особо верила в богов, находящихся в неведомой дали. И она, и многие придворные считали, что Почтенные Маги намного ближе; они способны проявить свою силу, которую человек может видеть и которой может пользоваться. Поэтому люди предпочитали обращаться за помощью к магам и магии, а не к богам. Исключение составлял король Тамарос. Будучи человеком набожным, он стойко держался веры и, судя по всему, боги вознаграждали его за это. Тамарос — а через него и весь Виннингэль — непостижимым образом чувствовал на себе благоволение богов.

Хотя королева Эмилия сама была не слишком высокого мнения о богах, она настаивала, чтобы сын, по крайней мере внешне, поклонялся им. Но тут она проиграла: ее сообразительный сын был куда более сильным противником. Он, как всегда, загнал мать в угол, и королеве не оставалось ничего другого, как отступить. Эмилия опять стала жаловаться на головную боль и вялым голосом объявила, что намерена вернуться в постель.

Фрейлины вновь бросились исполнять приказания королевы: одни побежали за холодной водой, чтобы охладить лоб ее величества, другие — за крапивной настойкой для устранения рези в глазах. Мать Гарета устремила благодарственный взгляд к небесам, затем отстранила сына и бросилась за лавандовой водой для омовения рук ее величества.

Дагнарус благовоспитанно произнес, что, как он надеется, его матери вскоре станет лучше, и они с Гаретом покинули покои королевы. На губах Дагнаруса играла улыбка. Он крепко сжимал запястье Гарета, всем своим видом показывая окружающим: только попробуйте отнять у него друга!

Гарет хотел было сказать, что пятно у него появилось вовсе не по воле богов, а в результате проклятия нищей ведьмы. Но промолчал. Он учился доверять Дагнарусу, учился все оставлять на усмотрение принца.

Когда три года назад Эваристо назначили учителем шестилетнего Дагнаруса, они с женой обрадовались, думая, что судьба им улыбнулась. Эваристо был честолюбив, ценил жизненные удобства, гордился своим уютным городским домом и надеялся обеспечить достойное будущее собственным детям. Он слишком хорошо знал обратную сторону жизни.

Юность самого Эваристо прошла в нищете и невежестве на улицах Далон-Рена. Эваристо был одним из тех, кого по всему Лёрему презрительно зовут бродячими чародеями. Подобные люди подбирают крохи магических знаний, роняемые богами, и пользуются ими для своих заклинаний. В те дни в Лёреме хватало бродячих чародеев, более или менее успешно пробавлявшихся магией. Подобно солнцу и воздуху, воде и земле, магия доступна любому человеку, обладающему способностью и желанием ею заниматься. У кого-то это получается лучше, точно так же, как кто-то лучше других умеет класть стены или играть на лютне. Есть люди, наделенные магическим даром и имеющие истинный талант к магии; есть и такие, кто занимается ею ради баловства.

Эваристо был талантлив. Магия кормила его самого и родительскую семью. Далон-Рен в те дни был городом, не обремененным законами, и еще меньше находилось тех, кто эти законы соблюдал. Магия снискала Эваристо уважение, которое другим мальчишкам приходилось зарабатывать кулаками.

Кто знает, может быть, в дальнейшем Эваристо сделался бы одним из страшных чародеев-разбойников, бродивших по лесам и нападавших на путников. Однако именно тогда Виннингэльская церковь при благосклонной поддержке короля Тамароса попыталась навести порядок среди тех, кто жил за счет магии.

Эта идея встретила значительное сопротивление. Поползли слухи, что церковь собирается арестовать всех чародеев и либо заставить их примкнуть к церкви, либо запретить им заниматься своим ремеслом. Многие бродячие чародеи скрылись в горах. Другие, в числе которых был и шестнадцатилетний Эваристо, приготовились сражаться. Церковь, возглавляемая тогда Высокочтимым Верховным Магом Доминэа, действовала мудро. Доминэа отправил своих людей, дав им распоряжение не арестовывать и не запугивать талантливых чародеев, а делать все возможное, дабы уговорить их присовокупить ручейки собственных дарований к обширному морю магической силы церкви.

Эваристо, который до сих пор кормился, образно говоря, объедками магии, показали зрелище великолепного пира, дали вкусить удивительной силы. Он даже не предполагал, что такая сила может существовать. Юноша быстро собрался и вместе с четырьмя другими чародеями отправился с посланником церкви в Виннингэль.

Можно было подумать, что после полной опасностей жизни на улицах Далон-Рена с частыми стычками и потасовками Эваристо захочется пополнить ряды военных магов. Он и сам вначале так думал, но потом он узнал о существовании библиотеки с полками книг, благоговейной тишиной и особой, словно лишенной времени, атмосферой. Душа Эваристо пожелала остаться здесь, и он не стал перечить ее желанию. Его приняли в Орден Знания. Успехи и усердие Эваристо помогали ему быстро подниматься по иерархической лестнице Ордена. Теперь о нем говорили как о возможном преемнике Библиотекаря — главы Ордена.

Когда появилась возможность стать учителем малолетнего принца, Эваристо показалось, что перед ним открывается прямая дорога к заветной цели. Три года, в течение которых он стойко сносил оскорбления и дурное поведение Дагнаруса, показали Эваристо, что он, должно быть, пошел не по той дороге.

— Дагнарус — смышленый мальчик. И дело не в том, что он не может учиться. Не хочет! Понимаешь, не хочет! — говорил расстроенный Эваристо жене во время их полуденной трапезы.

— Бедный мальчик, в этом нет его вины. Бродячие кошки, и те получают лучшее воспитание, — ответила жена, раскладывая по тарелкам запеканку из барашка.

Она очень любила готовить и, в отличие от других хозяек, никогда не перекладывала это на плечи слуг.

— Чаще всего он просто не появляется на занятиях, — продолжал Эваристо. — Правда, раз в полгода королева вдруг вспоминает, что надо позаботиться об образовании сына, и Дагнаруса заставляют идти на урок. Но он бывает груб со мной. Он ухмыляется, колотит ногами по столу, глазеет в окно, выводит каракули на листах книг. Разумеется, я не имею права тронуть его пальцем. Впрочем, не думаю, что порка принесла бы пользу... Замечательный барашек, моя дорогая.

— Он совсем не похож на своего брата, — заметила жена.

— Это уж точно, — вздохнул Эваристо и обмакнул хлеб в подливу. — Хельмос — талантливый ученый, и этим частично объясняется поведение Дагнаруса.

Он выглянул из окна, выходившего на улицу, желая убедиться, что их никто не подслушивает. Потом, наклонившись к жене, Эваристо вполголоса сказал:

— Один урок Дагнарус усвоил отменно; этот урок он постиг еще в младенческом возрасте, сидя у матери на коленях. Он научился ненавидеть и презирать своего сводного брата. Дагнарус не желает ни в чем походить на Хельмоса. Так он для себя решил.