Чтение онлайн

— Я, Малрой, люблю такую погоду, — сказал Дагнарус, откидывая простыни. — Я получаю наслаждение от яростного воя бури... Выпроводи их, — шепнул он Сильвиту.

Эльф исполнил приказание, выгнав придворных, словно стаю квохчущих кур. Убедившись, что они расселись в передней и занялись игрой в кости, он вернулся к принцу

— Что слышно во дворце, Сильвит? — спросил Дагнарус, собираясь купаться. — Кто-нибудь о чем-нибудь болтал?

— Про вас и госпожу Вэлуру — ничего, ваше высочество. Говорят лишь, что с некоторых пор ваше высочество пребывает в необычайно хорошем настроении и что госпоже Вэлуре досталось от королевы за рассеянность и сонливость в присутствии ее величества. Больше никто ничего не заметил.

Дагнарус улыбнулся.

— Видно, для поддержания моей репутации мне придется впасть в ярость по какому-нибудь поводу. Но ты же знаешь, Сильвит, чаще всего я как раз и бываю бодрым и уравновешенным. У меня нет склонности к мрачным раздумьям, меланхолии или вспышкам гнева. Так что сам я не замечаю в себе никаких перемен.

— Ваше высочество, любовь даже уродов делает привлекательными. Тех же, кто уже наделен привлекательностью, она превращает в неотразимых красавцев.

— Любовь, — пробормотал Дагнарус. — Я-то думал, что невосприимчив к этому сладостному недугу. Но ты прав. Я заразился, и лихорадка любви сжигает меня. Хотел бы я знать, сколько это еще продлится?

Сильвит серьезно поглядел на принца.

— С госпожой Вэлурой, ваше высочество, это так быстро не пройдет. Наши женщины не отличаются капризностью и переменчивостью, как ваши. Если наша женщина полюбит, она пронесет свою любовь до самой смерти.

— Неужели? Ты несказанно удивляешь меня, Сильвит, — сказал Дагнарус, пожимая плечами. — Сейчас я горячо люблю Вэлуру, однако никакое сильное чувство не может владеть мною долго, будь то боевой пыл или нечто более нежное. И все же, — принц вздохнул, вспомнив наслаждения минувшей ночи, — не могу себе представить, что я ее разлюблю. Наверное, моя болезнь продлится долго. Поэтому, Сильвит, перестань неодобрительно пялиться на меня, а иди-ка и подогрей мне воду для купания.

Гарет кое-как уселся на детском стульчике в их бывшей комнате для игр. Согнутые колени почти упирались ему в подбородок. В этом давно заброшенном помещении было пыльно. Раз в год служанки заходили сюда, подметали пол и снимали паутину, после чего дверь опять закрывалась. Гарет не был здесь с того самого дня, как в двенадцатилетнем возрасте стал послушником в Храме. Он огляделся по сторонам, и нахлынувшие воспоминания почему-то наполнили его непонятным страхом. Он словно вспоминал сон, который было очень приятно смотреть, но по пробуждении от него осталось тягостное чувство.

Заглядывая в старые книги, аккуратно сложенные на столе, Гарет как будто вновь слышал голос Эваристо, объяснявшего урок. Он слышал и нетерпеливый голос Дагнаруса: то насмешливый, то льстивый, то захлебывающийся потоком слов. Только своего собственного голоса ему было никак не услыхать.

Гарет был погружен в чтение одной из книжек, когда дверь с шумом распахнулась и в комнату вошел Дагнарус.

Гарет вскинул голову.

— Ну и вид у тебя, — весело произнес принц.

Поглядев на лицо друга, он поморщился.

— Слушай, Меченый, сделай что-нибудь со своим дурацким прыщом. Припудри или скрой его другим способом.

Гарет вспомнил, как когда-то королева захотела припудрить его родимое пятно. Тогда Дагнарус резко возразил матери, заявив, что этой отметиной Гарета наградили боги. И впрямь наградили.

— Прошлой ночью мне было не до сна, ваше высочество, — раздраженно бросил послушник, пропустив мимо ушей слова о прыще.

— Мне тоже, — признался Дагнарус и подмигнул.

Он стоял, похлопывая по ноге перчатками, ибо явился сюда прямо с верховой прогулки, не сняв сапог и плаща.

— И чего тебя потянуло встретиться в этом отвратительном месте? Я провел здесь немало времени в заточении. Уж не хочешь ли ты опять заставить меня читать?

Гарет подошел и выглянул за дверь. Увидев в коридоре слонявшегося Сильвита, он повернулся к принцу.

— Ваше высочество, прошу вас, отошлите эльфа, — негромко произнес он.

Дагнарус вскинул брови, но тайна всегда действовала на него не хуже вина. Сунув руку во внутренний карман, он извлек оттуда кружевной батистовый платочек — настолько тонкий, что, казалось, он соткан из паутины.

— Сильвит! На рынке я раздобыл один пустячок. Позаботься о том, чтобы он попал в нужные руки. Ступай немедленно.

— А как же обед, ваше высочество?

— Я не голоден, — ответил Дагнарус.

Принц посмотрел на Гарета. Тот покачал головой.

— Гарет тоже не хочет есть. Выполняй, что я сказал. И позаботься, чтобы тебя не увидели.

Сильвит взял платок, поклонился и вышел. Гарет подкрался к двери и увидел, что эльф задержался в коридоре. Тогда он выглянул в коридор и встал, холодно глядя на Сильвита. Тот склонил голову и быстро ушел. Гарет подождал еще немного, желая убедиться, что эльф не вернется. Лишь удостоверившись, что им с принцем никто не помешает, Гарет закрыл дверь и опустил задвижку.

Дагнарус с нескрываемым удивлением следил за действиями друга.

— К чему такие предосторожности? Могут подумать, что мы замышляем ограбить королевскую казну. Или ты и впрямь решился разжиться деньжонками?

— А вы в хорошем настроении сегодня, — укоризненно произнес Гарет.

— Мне без конца об этом говорят, — усмехнулся Дагнарус— Скажу тебе по секрету, друг мой. Я влюблен.

Гарет не слышал его, а если и слышал, эти слова не имели для него никакого смысла. Он махнул рукой, прося принца встать у окна, как можно дальше от двери. Заинтригованный Дагнарус последовал за ним и встал, прислонившись к окну и положив руку на подоконник.

— Что с тобой, Меченый? Видят боги, ты же весь дрожишь! Скверные новости? Что-нибудь стряслось?

— Не торопите меня. Дайте собраться с мыслями, — попросил Гарет, пытаясь успокоиться.

Он тоже встал у окна, склонив голову. Дагнарус, обеспокоенный тревожным оттенком в голосе друга, молча ждал.

— Ну, Меченый, рассказывай, — наконец потребовал он, теряя терпение.

Гарет поднял голову и внимательно поглядел на принца.

— То, что я вам покажу, видели лишь два человека во всем мире. Первый уже мертв. Он умер прошлой ночью. Я — второй. Тот, кто был первым, перед смертью вручил это мне. Вы будете третьим. Я говорю это, чтобы вы ощутили всю серьезность моих дальнейших слов.