Чтение онлайн

Нужно снова привыкать к постоянному шуму. Мало того, что непрерывно, и днём и ночью слышатся команды офицеров и боцманов, командующих матросами с помощью медных свистков и рупоров, так ещё и сам корабль довольно шумный. Паруса то натянуты, то запаласкиваются. Постоянно хлопают. Воет ветер в вантах, потрескивает корпус, скрипят блоки. Кто сказал, что парусник бесшумно скользит по волнам и тише парохода? Это всё враньё! Но ничего, мы втянемся, как это всегда бывает. Этот шум скоро не будет воспринимается организмом, как нечто чужеродное, наоборот, мне будет его не хватать на берегу.

Фрегатами командовал Алан, я же осуществлял общее руководство эскадрой и взял на себя функции командира группы наших линкоров.

Сейчас тяжёлые линейные корабли не торопливо шли к цели в кильватерной колонне, а юркие и быстрые фрегаты осуществляли дозорные функции, выстроив вокруг больших собратьев походный ордер. Два корабля Алана бежали впереди, один замыкал колонну, и два не спеша шли по флангам. Все корабли были в пределах видимости, сигнальщики периодически обменивались сообщениями, тренируясь поддерживать связь. Вообще я загрузил тренировками всех, ибо на море скука опасна как нигде в другом месте. Польза от этого была большая. Морские пехотинцы учились управляться со снастями, моряки изучали абордажный бой, офицеры изучали штурманское дело и тактические схемы перестроений и ведения боя, и ни у кого не было и мыслей делать глупости. Армейская поговорка, типа того, что «чем бы солдат не занимался, лишь бы задолбался», работала во все времена. Скоро меня начнут снова тихо ненавидеть, забыв о моей «святости», однако в бою или во время шторма, все вспомнят науку, за которую в своё время заплатили потом и кровью. Как бы банально это не звучало, но прав был Суворов. Тяжело в учении, легко в бою.

На десятый день пути эскадра попала в штиль. Океан непредсказуем. Внезапные шторма и ветер, может сменится, как и сейчас полным безветрием. Но работа не прекращается: чиним паруса, проверяем такелаж и рангоут, укладываем и закрепляем припасы. В общем, наводим необходимый походный порядок. Корабли полны товаров, которые мы на всякий случай взяли с собой на продажу. Если войны не будет, то всё это уйдёт на рынки Китая.

— Давай ка мы с тобой Мур ещё раз повторим. Бери секстант и найди мне наши координаты — за обучение ирландца я взялся сам. Мур много лет ходит на боевых кораблях, но только как пассажир или «двигатель». Веслом поворочить ему в своё время пришлось изрядно. Сейчас я из него пытаюсь сделать хотя бы посредственного капитана. Стыдно сказать, один из моих военачальников не умеет управлять кораблём! Не порядок.

— Господин Виктор, я уже стар для этой науки! — как всегда начинает строить из себя жертву насилия хитрый ирландец — зачем мне это?!

— Всё! Хорош трепаться! Саблей махать любой дурак может, а ты же не глупее наших гардемаринов, которые на раз с этим справляются. Правда им палкой иногда прилетает, может в этом дело? Давай я тебя тоже бить буду? Может поможет? — я задумчиво посмотрел на Мура, и он поспешно схватил прибор — Ну куда ты?! А поправку на высоту корабля над уровнем моря кто будет делать?! Сейчас точно палку возьму!

— Уф! Да за что мне всё это?! — тихо завыл Мур, но прилежно поправку взял. Я усмехнулся, и пошёл проверять остальных.

На шканцах сейчас филиал морской академии. С сосредоточенными лицами офицеры и гардемарины занимаются кто чем. Но с виду кажется, что играются маленькие мальчики. Вот капитан линкора и старший помощник усердно двигают по столу маленькие кораблики, изображая морской бой. Дело не шуточное, капитан проигрывает и по его лицу льётся пот, он аж губу закусил от отчаяния. Вот штурман сосредоточено смотрит за борт, по голландскому методу стараясь определить скорость судна. Его проверят один из гардемаринов с лагом, попутно и сам учась пользоваться этим прибором. Корабельный врач, поймав свободного от вахты матросика, показывает своим помощникам как правильно оказать экстренную медицинскую помощь при переломе. Все при деле, все чем-то заняты…

До Мокао мы дошли на сорок пятый день плавания. Ещё не видно было берегов, а нам уже стали встречаться китайские джонки, которые при виде моей эскадры спешно удирали, как будто могли двигаться быстрее патрульных фрегатов. Их понять можно. Рыбак сейчас попросту бесправный человек, которого может обидеть, ограбить и даже убить абсолютно любой. Инстинкт самосохранения у них развит необычайно.

За время похода, несмотря на несколько довольно сильных штормов, все мои корабли достойно перенесли выпавшее на их долю испытание. Мы даже сумели собраться в одну группу, не растеряв друг друга в океане. Несомненно, в этом заслуга штурманов и сигнальщиков, которые даже в непогоду и ночью, с помощью оптического телеграфа и семафоров поддерживали связь между кораблями. Потерь не было и в людях, если конечно не считать нескольких заболевших и получивших травмы матросов. Растём над собой! Гигиена, правильное питание и соблюдение техники безопасности — это сила!

Южно-Китайское море было спокойно. Попутный ветер гнал мою эскадру на выручку купцам. К вечеру, ввиду берегов я приказал спустить паруса и вставать на якорь. Идти дальше без разведки и подготовки было опасно.

Я рассматривал в подзорную трубу китайский берег. Защита у Макао была серьёзная. Артиллерийские батареи на берегу, форты и крепости. На полуострове размещался постоянный гарнизон.

Когда-то голландцы на тринадцати кораблях и с большим десантом пытались захватить этот город, но потерпели сокрушительное поражение от всего лишь ста пятидесяти португальских солдат, горожан и рабов. А ведь тогда порт и город ещё не были так уж сильно укреплены. Сейчас вместо временных батарей, стояли хорошо защищённые каменные, оборонительные сооружения. Каждая оконечность острова под прикрытием. Бухта Прайя-Гранде вообще кажется не приступной.

На самой высокой части острова высится крепость и часовня Гуйя. А резиденцией губернатора выступает форт Монте, находящийся на небольшой возвышенности. Он имеет правильную трапециевидную форму. Толщина стен местами составляет почти девять метров, а сложены они из массивных каменных блоков. Крепость четырёхугольная и с военной точки зрения тут хорошо продуман каждый элемент. Участки, смотрящие в сторону моря, закрывают бойницы с пушками, а рядом размещены наблюдательные пункты. В то же время, часть сооружения, смотрящая в сторону Китая, никак не обороняется. Наверняка португальцы хотели этим показать китайским властям, что они им доверяют и не ждут нападения. По-моему, глупость несусветная, но это их право. На внутренней территории форта стоят солдатские казармы, военные склады и другие специализированные помещения. Площадь форта небольшая, чуть меньше гектара и, у него есть две небольшие наблюдательные башни. Тридцать две пушки там стоят. Крепкий орешек, такой с наскока не взять. У меня есть подробный план острова и всех укреплений, ещё в первое посещение этого места, люди отца Михаила провели всю необходимую работу. Где взятками, где простым наблюдением, получили всю нужную информацию.

Надо сказать, что наличием береговых укреплений португальцы не ограничились. Они могут выставить и несколько боевых кораблей, а также вооруженных джонок, с установленными на них полевыми орудиями. Понятное дело, что эти лоханки не соперники даже моим фрегатам, но их много, и это мобильные средства защиты порта. Голландцы преподали португальцам урок, который они хорошо усвоили.

Я поймал себя на мысли, что уже продумываю план штурма полуострова. Усмехнувшись я встряхнул головой. Это только в крайнем случае! Завтра на переговоры с колониальными властями пойдёт только один мой корабль с Аланом на борту. Надеюсь всё решится мирно. Взглянув вблизи на Макао, воевать мне не хочется ещё сильнее.

Утром фрегат Карлоса Монтеса, одного из помощников Алана, отправился к крепости. Рисковать своим адмиралом я не захотел, и в последний момент пересмотрел кандидатуру на роль парламентёра. Как там оно всё пойдёт совершенно не понятно, мы не знаем о том, что творится в Макао ничего. Карлос тоже португалец, и вполне грамотный моряк. Он стал капитаном не из-за того, что земляк моего адмирала, а только из-за своих личных качеств. Я лично знал его, он со мной ещё с Алжира, где был гребцом на берберийской галере.