Чтение онлайн

– Я никуда не поеду!
– твердо заявила Рут.
– С тобой останусь.

Спросить, требуется ли мне такая радость, позабыла. И дело не в ее внешности. Нельзя держать возле себя белую женщину. На индеанок смотрят сквозь пальцы. Все не без греха. Но это - скандал. Тем более не спрятать от родственников, а Мари точно останется крайне недовольна пересудами и поведением дочери. И что я должен делать? Выгнать? Ага, она вцепилась не хуже клеща и отпускать не собирается.

– Неужели не хочешь увидеть мать с отцом и брата с сестрой?
– спросил безнадежно.

– Не сейчас. Я боюсь мужчин, - опуская глаза в пол, призналась она неожиданно.
– Всех. В дороге может случиться что угодно. А ты меня не обидишь, я знаю. Ты - свой.

Прозвучало как-то сомнительно. То ли за мужчину не считает, то ли у нее нечто в голове сильно не в порядке и принимает за близкого родича.

– Вернемся к разговору позже. Когда выздоровеешь.

Подразумевалось - физически, но судя по движению, которым Рут коснулась лица, она прекрасно знает, какое впечатление производит.

– Я никогда не стану прежней.

– Пока река не вскроется, - капитулировал я и увидел хорошо знакомую усмешку. В некоторых отношениях человека изменить сложно. Так же она смотрела, получив от родителей нечто капризами.
– Но при одном условии.

Она насторожилась.

– Будешь слушаться приказов, не учиняя представлений.

Это по поводу Оленьей Спины. Обнаружив индеанку, попытавшуюся намазать измученную девушку какими-то целебными мазями, Рут устроила истерику. А затем попыталась прибить покушающегося дурачка-секретаря, вознамерившегося помочь устроиться, уж не знаю за что. Точно не спасая добродетель, хотя подобного рода шуток лучше вслух не произносить. Зачем обижать без причины.

– Будешь лечиться, отдыхать, спать - и тогда напишу в Де-Труа о необходимости собраться с силами. Иначе сама понимаешь: Жак не утерпит и сюда заявится.

– Спасибо.

– Не торопись давать обещания, но если сказала - выполняй. Сейчас пришлю ту индеанку, она поможет помыться и перевяжет раны. Придется потерпеть, потому что иначе не собираюсь сносить тебя рядом. У меня куча обязанностей помимо необходимости уговаривать тебя вести себя нормально. Понятно?

– Дай нож, и я буду паинькой, - внезапно заявила Рут.

Я подумал мгновенье, достал из ящика стола и выложил на нары, где она сидела, даже два. Один для еды и прочих кухонных надобностей. Небольшой, но как раз под ее руку. Второй - скорее дирк шотландцев. Длинный прямой клинок, способный колоть или резать, и рукоять без крестовины. Судя по металлу, сделан из обломка сабли или палаша. Среди трофеев много разного добра нашлось. В основном поделили, а мне по жребию досталось несколько приличных образцов холодного оружия.

– Ткнешь кого без серьезной причины - отмазывать не стану.

– Мне с ними спокойней.

Весело живем, подумал я за дверью, инструктируя Оленью Спину и глядя на своих переминающихся с ноги на ногу лейтенантов. Уже прилетели, любопытные. Взрослые мужики, кровь и порох реально нюхали, а все им неймется, будто кумушкам из деревни.

– Вам-то чего?

– Взаправду Черные Глаза станет выкуп платить?
– жадно потребовал Ян.

Кажется, крупно недооценил я жадность своих соратников. Их в первую очередь серебро с золотом волнует.

– От сотни до полутора ливров, в зависимости от возраста и состояния.

Делегаты довольно вскричали "ура" дуэтом. Реально неплохое предложение. Монахи давали шестьдесят, но маленьких детей мы уже практически всех сплавили.

– За мужчину - до двух, - доложил я результаты долгого торга.

Когда вождь уяснил, что в первую очередь обмен, а если он станет тянуть, то недолго получить своих соплеменников на виселице, лишь бы не кормить, все равно за скальпы Квебек платит, не различая - с живых или мертвых снимали, - переговоры пошли веселее. Обещал до весны притащить всех пленных по списку. Но если кто захочет остаться...

Я подтвердил, что в таком варианте никаких претензий. Пусть при свидетелях скажут и идут в любом направлении. И потребовал ускорить процесс. А то имеются покупатели в миссиях на души и тела его людей, а на кого нет - никакого резона продолжать кормить. Да и те племена и роды, от которых он выступил посредником, должны пошевелиться. Могут и не стесняться, тускарора уважаю, но и прочих ирокезов ничуть не меньше.

– Понятное дело, часть суммы товарами. Пушниной или еще какими.

Иезуиты честно заплатили монетами, но столько в лесах просто не найти. А тот же Рейс найдет возможность сбыть меха по удачной цене. Тем более сейчас, когда торговля фактически умерла и товар неминуемо поднялся в стоимости. Можно дважды поиметь, и каждый получит свою долю. Мы же не солдаты, чтобы в казну сдавать. В донесениях по поводу взятия поселка все имущество сгорело в жарком огне, а по поводу отправки детей в миссии мы вообще проявили фантазию исключительно ради спасения заблудших душ. Кстати, о сегодняшнем тоже положено сообщить, включая имена возвращенных женщин и расспросы по поводу их знакомых, еще находящихся в плену.

– А эта женщина?
– влез Бернар.
– Она кто?

Зря подумал, что удержатся. Вздохнул и принялся объяснять про знакомство и невозможность сейчас отправить в общей партии в Де-Труа, поскольку больна, изранена и вообще плохо себя чувствует. Может, и впрямь отлежится и перестанет отбрыкиваться от возвращения домой. Пара месяцев еще имеется. Ага, а ферма-то отстроена? Так и не поинтересовался, вечно занятый. В городе много возводили зданий и хозяйственных помещений, Робер наловчился за неделю стандартный дом ставить. А вот в районе? А не пора ли потребовать у Глэна отчет о проделанной работе и полученных суммах. Чую, без напоминания он непременно забудет поделиться и постарается зажилить побольше серебра. Не стоит забывать о своих интересах, постоянно занимаясь общественными.