Чтение онлайн

— Живой ты, — успокоил его, — не сказать — здоровый, но ничего ужасного. Заштопали в лучшем виде.

— Дик! — взвизгнул он, позабыв о своих проблемах, и, застонав, схватился за повязку на животе.

Он панически боялся лечения у всех подряд — цирюльников, хирургов, докторов и ополченцев, использующих раскаленный металл для прижигания ран. Когда Глэн познакомил меня с теорией заражения микроорганизмами, хоть стали ясны причины и вечное желание помыть руки после работы. Он правда надеялся обнаружить мыло на ферме в Мичигане? Ну по крайней мере не стал возмущаться по поводу стирки с мочой, пусть и кривился вечно. Прекрасно отчищает жир.

Я сначала во все эти глупости не поверил, тем более что Бэзил в своей обычной манере запутался в вибрионах, бактериях, вирусах и микробах. Вечно начнет чего-то нести, а сам толком не в курсе. Но все же спросил у нормальных людей. Оказывается, был какой-то известный пастору, мир его праху, ученый Левенгук, смастеривший механизм для разглядывания этих самых микроорганизмов. В принципе те же стекла для очков, собранные в пакет, однако хитрым образом. Многие видели тварей через микроскоп. Они везде присутствуют. Стало быть, Глэн не врет, и есть смысл следовать рекомендациям. А затем я и подавно на практике убедился. От чистых пулеизвлекалки и рук еще никому из моих вояк плохо не стало. Напротив, многие быстро выздоравливали. А кто хотел по старинке, на манер посыпания порохом раны и поджигания, — мучились долго.

— Все было проделано под моим наблюдением согласно твоим указаниям. Руки мыла, инструмент грела и в щелочи купала. Если и окочуришься, то не по акушеркиной вине.

— Акушерка?!

— А не было под рукой никого другого. Предложила свои услуги — согласился. Надо было оставить кровью истекать? Могу.

Ну это я слегка преувеличил для пущего впечатления. Моя повязка оказалась очень к месту, да и никаких сосудов нож почти не затронул. Мясо рассечено, чуток сала — оказывается, совсем неплохо жил, раз оброс, и даже морская болезнь не истощила, — а брюшина разошлась если только самую чуточку. Ничего даже не могло вывалиться — вот тогда надо было бы звать отпевать, с такими ранами не выживают. Везучий, гад.

— Все-таки ты сволочь, — сообщил он, тяжко вздыхая.

Это вместо слезной благодарности за спасение и целования сапог.

— В следующий раз сам и будешь выкручиваться.

— Сволочь, вор идей, эксплуататор и вообще скотина, но при этом единственный мой друг.

— Спасибо за высказанную в глаза правду. Хоть буду знать, как обо мне думаешь.

А слово «эксплуататор» надо потом проверить в словаре. Никогда прежде такого ругательства не доводилось слышать.

— Не за что. Только начинаю думать, что уже прижился, — и вот такое… За что она на меня набросилась?

— За дело, — принялся я объяснять. — На будущее — к борделям даже близко не подходи. Там наверняка и другие бывшие клиентки запросто встретятся. А они любовью к Глэну не страдают.

— Почему другие попадают в королей, а мне досталось тело сутенера не первой молодости? — прошептал он с тоской.

— Другие? — навострил я уши. — Есть еще некто в монархе? Какой страны? Почему молчал?

— Это опять книги, — пробурчал он. — И не очень умные, как на собственном опыте убедился.

— Тогда расскажешь.

— Не сейчас, ладно?

— Спи, — согласился я, — сон — лучшее лекарство.

Посмотрел на себя в зеркало. Наряжен в офицерский мундир. В таком виде даже хорошо знавшие в Англии не признали бы. Встречают по одежке, а она прямо говорит о высоком статусе засунутого внутрь. Неизвестно — смеяться над собой или восторгаться свершившейся переменой. Каждый может стать рабом, но совсем немногим удается подняться из грязи.

Высунулся за дверь и свистнул здешнего мальчишку. За малую мзду тот охотно согласился посидеть с больным. Подать воды, принести горшок и вообще облегчить жизнь вплоть до взбивания подушки по первой просьбе. С хозяином согласовано. Будем надеяться, ничего не стырит. Утруждать подобным Рут я не захотел. Неприлично для женщины горшок чужому мужику подставлять и торчать в комнате наедине, пусть он и без сознания, а она не против. Что с ней делать, ума не приложу.

А пока достаточно и пацана. Зря, что ли, платил за комнату целиком? Люди победнее нередко по нескольку на кровати устраиваются. А у меня еще и белье, чисто аристократ. А как же: майор, даже ополчения — это не шавка подзаборная и соответствовать уровню долж'oн. На самом деле откупил половину гостиницы для личной команды. Скоро останусь совсем без денег, и неизвестно что дальше. Хорошо гвоздарные станки сделать вновь не вопрос. Даже слегка улучшенные. Будет приработок на крайний случай.

Ссыпался по лестнице, гыркнул на уютно устроившихся на кухне Адама с Бертраном и повел их за собой в качестве сопровождения. Явиться к губернатору на прием без свиты — по здешним понятиям очень неприлично.

Глава 5

Полк в нагрузку

Я стоял перед высоким начальством навытяжку и слушал, как оно нехотя цедит сквозь зубы фразы. Больше всего происходящее походило не на награждение, а на нотацию. Губернатор Канады был, в отличие от данной скотины, очень доброжелателен. С удовольствием приписал мои успехи лично себе, как руководящему, зато и повел себя предупредительно, сознавая, кому обязан.

Ну и черт с тобой, почтительно внимая, мысленно ругнулся, когда тот замолчал и принялся отдуваться, будто пробежал милю. При его малом росте и огромной тучности ничего удивительного. Как бедолагу до сих пор удар не хватил, непонятно. Толстая морда с тремя подбородками, красная до жути. Хорошо питается, мало двигается и чересчур высокого мнения о собственной персоне — ясно без излишних уточнений.

— Вам все понятно, шевалье? — произнес губернатор, выпив вина. Даже не подумал предложить. И в слове «шевалье» определенно пинта яда присутствует.

— Абсолютно, — почтительнейшим тоном доложил и насколько хватает умения раскланялся, пятясь к двери. Судя по кривой усмешке, блеснуть не удалось. И плевать. Вряд ли скоро появлюсь опять в его кабинете. — Где можно найти месье дез Эссара? — спросил у адъютанта в приемной.

Тот подробно объяснил очень похожим на губернаторский заносчивым тоном. Явно берет пример со своего начальника. Очень хочется двинуть в нос, но я не настолько обнаглел. Более того, нахожусь в растерянности по поводу внезапного превращения в дворянина аж указом самого Людовика.