Колония
Шрифт:
– Но ты чуть не погиб, не забывай.
– Поверь, такое не забывается, - он скомкал и запихнул халат в спортивную сумку на кровати.
– Удивлён, что ты пришла.
– Мы же встречаемся.
– Всего три свидания, и мы оба согласились, что это несерьёзно.
– Ты так сказал, а потом повёл меня знакомиться с родителями.
– Потому что стандартные пайки в подмётки не годятся домашней еде. Но ты единственная, кто зашёл ко мне сегодня. Разве не сегодня ваш вылет?
– удивился он.
– Полёт оказалось несложно отложить, поскольку всё организаует Протекторат. Меня всю ночь обследовали и гоняли на ренген. Я решила, лучше как следует выспаться, а Урса была не против.
– Я хотел сказать, что ты не обязана была заходить.
– Не льсти себе, я пришла проведать Тайника. А на обратном пути заглянула к тебе.
– Вот как? Сначала союзник, потом парень?
– Мог бы выразиться и помягче.
– Мог бы. Как он?
– Сильные ожоги, но поправляется. Со временем будет видно, останутся ли шрамы.
– А ты как?
– Ушибы, небольшое растяжение. В целом совсем неплохо.
– Хорошо, - улыбнулся он.
– Хочешь кофе? В последнее время я держусь на одном кофеине. Наверное, вырублюсь, если пропущу утреннюю дозу. Могу предложить плечо, если не хочешь перегружать ногу.
– Не откажусь от чашечки. Но разве сейчас что-нибудь открыто?
– Внизу есть столовая.
Призма скривилась.
– Эй, это тебе не бурда какая-нибудь. Там в столовой есть настоящая кофейня, - он перекинул сумку через плечо и предложил ей руку.
– Тебе не нужна кресло-каталка? Я думала, врачи не выпустят тебя из него до самой выписки.
– Вот ещё. Есть кое-какие плюсы в том, что больница в одном здании с СКП. Нам частенько приходилось отправляться на работу прямо с койки, и даже были проблемы с папарацци, которые снимали героев на инвалидных колясках. Так что директор Суинки приняла меры.
– Везёт же. В Нью-Йорк бы такую систему, а то наш лазарет чёрт-те где, - она положила руку на его плечо, и они двинулись по коридору.
Из-за угла вышла Урса Аврора. Триумф успел заметить, что под чёрной блестящей маской медведя она была нахмурена. Увидев их, она с явным облегчением ускорила шаг. Сердце ёкнуло. Что-то случилось. Или сейчас случится.
– Эй, ребята!
– Что случилось?
– спросил он.
– У нас проблема. Раскол в рядах. Крайне скверный.
– Противник?
Она качнула головой.
– Внутренний конфликт. Из-за твоих приключений.
Неожиданно. Он встряхнул головой: нет времени выяснять подробности. Нужно разобраться лично.
– Веди.
При всей срочности, бежать они не могли. Призма ранена, так что быстрее будет воспользоваться лифтом. Урса обогнала их, чтобы нажать кнопку, пока он помогал Призме ковылять к кабине.
– Помягче, - застонала она, когда пришлось перенести вес на больную ногу.
– Прости.
– Терпеть не могу травмы, - пробормотала она.
– Что-то серьёзное?
– Нет. Рой привязала меня к крыше, так что я пролетела полпути и повисла, а затем она перерезала верёвку, и я пролетела вторую половину. Упала на бок. Но когда я так хромаю, возвращаются дурные воспоминания.
Возле лифта он повернулся к Урсе.
– Нажми обе кнопки одновременно, три раза для экстренной ситуации.
Кнопки замигали красным и жёлтым. Почти сразу двери открылись, и герои зашли в кабину. Урса нажала кнопку цокольного этажа. Штаб-квартира Стражей.
Триумф взглянул на напарницу. Казалось неуместным спрашивать, но Призма будто приглашала его задать вопрос.
– Могу ли я спросить? Что за дурные воспоминания?
Призма пожала плечами.
– Урса всё знает, да и я, кажется, уже оставила это в прошлом. Я рассказывала, что была гимнасткой. Мой отец - тренер, и он полжизни потратил, чтобы вывести своих детей на олимпийский уровень. Порой я думаю, что это вообще единственная причина, по которой он завёл детей. И я уже была готова к квалификации, когда порвала коленную связку.
– Чёрт. И прошлой ночью - опять?
– На этот раз не коленную, бедренную, - покачала головой Призма.
– Я сейчас думаю, что колено тогда повредила из-за того, что отец чересчур давил на меня. Но тогда я винила только себя. Впала в депрессию, забросила тренировки, почти не выходила из дома. В какой-то момент семья поняла, что я не вернусь в гимнастику, и я начала всё больше отдаляться от семейных встреч, пропускала совместные обеды после тренировок... Да, звучит не так уж значительно, но гимнастика занимала огромное место в моей жизни, и она исчезла. Всё рухнуло.
– Прости. Я знаю достаточно, чтобы не считать это незначительным. Поверь, я сам прошёл через что-то подобное.
Она пожала плечами.
– Наверное, теперь я сама себе стала семьёй. Нашла новое занятие, вокруг которого вертится моя жизнь. Но даже с учётом высокого болевого порога, такие травмы напоминают мне о тех днях и портят настроение. Так что прошу извинить мою раздражительность.
– Понимаю.
Их отношения выросли из дружбы, которая возникла на основе сходного прошлого. Они оба были когда-то спортсменами. Она - бывшая гимнастка, он - бейсболист. Она получила силы после травмы, которая положила конец её спортивной карьере. Он - потому что был "вечно вторым", обречённым каждый раз оставаться на волосок от высшей лиги.