Чтение онлайн

Мы вошли в коридор. Гинеколог как раз запирала дверь своего кабинета, однако, заметив Ларису, остановилась и спросила:

— Что, решилась?

Я сжала плечо Неделькиной и повелительно шепнула:

— Молчи! — а сама сказала, обращаясь к гинекологу: — Да, решилась она. Но муж интересуется, сколько это будет стоить?

— А вы кто? — прищурилась на меня врач.

— Я — доверенное лицо мужа Ларисы Анатольевны, — представилась я с важным видом.

— А, понятно, — протянула врач. — Ну что вам сказать, срок поздний, аборты на таких вообще не делают. Но, с другой стороны, ситуация критическая. Ларису надо спасать.

Рукой я чувствовала, как напряглась Лариса. Еще немного — и вцепится гинекологу в лицо ногтями. На всякий случай я приобняла клиентку за плечи.

— Сколько это будет в деньгах, Наталья Андреевна?

Воровато оглянувшись, врач пригласила нас войти в кабинет и там все подробно обсудить. Мы вошли. Я захлопнула дверь и незаметно повернула дверную ручку вверх, блокируя замок в закрытом состоянии.

— Говорила же я Ларисе, что раньше надо было аборт делать, — покачала головой врач, быстро произвела какие-то расчеты на калькуляторе и сообщила: — Двадцать тысяч за операцию, а потом дополнительно еще надо будет на реабилитацию, но сколько, я сейчас вам не скажу.

— Сука поганая! — выкрикнула ей в лицо Неделькина, свирепея.

— Что, я не поняла? — вскинула выщипанные брови Бочкарева. В мутных голубых глазах отразилось непонимание.

Удерживая клиентку, я вытащила из кобуры револьвер и навела на гинеколога. Ее недоумение переросло в страх.

— Вы это чего? Что вы хотите?

— Ты пыталась убить моего ребенка! — закричала на нее Неделькина, отбрасывая мою руку. — Теперь ты за все получишь.

— Я, я, вы ошибаетесь. Я хотела только помочь, — быстро заговорила Бочкарева, пятясь к столу.

Ухватив за плечо рвавшуюся в бой Ларису, я попросила ее подать целлофановый пакет с вещами врача. Вытряхнув вещи, я спокойно спросила у окаменевшей от ужаса Бочкаревой, есть ли у нее скотч. Она безропотно взяла со стола скотч и передала мне, а через две минуты сидела, примотанная этим самым скотчем к гинекологическому креслу.

— Не делайте со мной ничего, пожалуйста, — жалобно попросила врач.

— Мне нужны ответы на некоторые вопросы, — сказала я ей. — Скажите, пожалуйста, кто вам велел убить неродившегося ребенка моей клиентки?

— Никто не велел. Я хотела помочь, — затянула старую песню Бочкарева.

— Пакет, скотч, — скомандовала я Неделькиной, как хирург ассистенту во время операции. — Сейчас проверим, умеет ли Наталья Андреевна обходиться без воздуха. — Пакет был натянут на голову гинекологу. Я уже собиралась обмотать его снизу на шее скотчем, как жертва завопила из своего скафандра, что готова покаяться.

— Что ж, послушаем, — согласилась я, снимая пакет.

Красная как рак, врач дышала с присвистом. Сглотнув, она произнесла с мольбой:

— Я все скажу, только не убивайте. Меня никто не нанимал. Просто есть договор, по которому весь материал с абортов покупают одни люди. Они вроде переправляют его за границу. Сейчас просто стало не хватать материала, и я использовала любые возможности.

— Вот гадина! — с ненавистью прошептала Лариса. — Надень ей пакет на голову, и пусть задохнется.

Не обращая внимания на слова Ларисы, я ледяным тоном спросила у Бочкаревой:

— Мне нужны имена покупателей, телефоны, все.

Когда она закончила говорить, я показала Ларисе диктофон, что держала в кармане:

— Вот годы, проведенные в тюрьме, для нее будут хуже, чем смерть. На зоне убийц детей не жалуют.

Лариса согласилась, что я хорошо придумала, а затем попросила разрешения хоть немножко попытать врача. Я объяснила, что для этого нет времени, напомнив про Сашу, который до сих пор ждал нас в джипе на улице.

— Ой, Саша, — вспомнила Неделькина, посмотрела на свои часы. — Боже, он уже больше трех часов там ждет.

Оставив Бочкареву привязанной к креслу со ртом, залепленным скотчем, мы покинули женскую консультацию.

— Думаете, я второй раз буду терпеть такое! — брызгая слюной, прошипел шофер, лишь только мы сели в джип.

— Будешь, — подтвердила я равнодушно, — это твоя работа, и не выпендривайся.

В зеркале заднего вида при этом видно было, как дергалось лицо парня.

Неделькина с тоской посмотрела на меня, как бы говоря взглядом: «Зачем ты его доводишь?»

Я улыбнулась и протянула ей пакет с пирожками:

— Хочешь?

Позабыв обо всех невзгодах, Неделькина сию секунду сосредоточилась на пирожках, интересуясь начинкой.

— Есть с картошкой, с капустой, с луком и яйцами и с яблочным повидлом, — перечисляла я, — только где какой — непонятно и придется действовать методом тыка.

— А где вы пирожки взяли? — не смог удержаться от вопроса водитель.

— Как где — в женской консультации, конечно, — усмехнулась я. — Там на первом этаже пирожковую открыли. А на втором, говорят, скоро магазин будет и игровой салон.

Саша воспринял мой треп как истину и нисколько не удивился. Зато Неделькина смеялась от души, даже чуть пирожком не подавилась.

У заехавшего после обеда домой Степана рассказ о приключениях в женской консультации вызвал такую ярость, что мне показалось — он немедленно схватит из сейфа ружье и побежит стрелять всех подряд, кто в белых халатах.

— Лариса, собирайся! Мы едем туда! Я этой твари голову оторву! — Он схватил Ларису за руку и потащил к двери.

— Подождите, Степан Богданович, — я встала у них на пути. — Не надо никуда ехать. О враче я уже позаботилась. В ближайшие годы ее жизнь будет хуже смерти.