Колыбель Героев
Шрифт:
Эш укоризненно посмотрел на меня, Натэя презрительно сжала губы. Моего черного юмора они никогда не понимали.
— Я так полагаю, ответ был нет. Отлично.
— Но Одэлл видел, как Марчис прыгнул, — решила не сдаваться магичка.
— Тебе, похоже, все-таки очень хочется использовать эту оранжевую тряпку с траурной каймой по назначению, — фыркнула я. Ну уж нет, я костьми лягу, но не дам этой упертой ведьме провести ритуал прощания с якобы погибшим магом.
— А тебе лишь бы поиздеваться, Алата.
— Ну должны же у меня быть хоть какие-то радости в жизни.
Эш вскочил, вставая посередине комнаты как раз между нашими с магичкой кроватями.
— Леди, хватит! Сколько можно вести себя, как девчонки! У нас только что погиб друг, а вы…
— Эш, ты тупой, — с наигранной грустью вздохнула я. — Ты только что сам убедился в том, что это не так, но продолжаешь талдычить одно и то же. Я тоже могу воздеть руки к потолку и возопить: «Сколько можно!» Сколько можно думать всем чем угодно, кроме головы?
Эш резко обернулся ко мне, и даже в неверном свете зажженной на подоконнике свечи я увидела в его глазах слезы. Эштерил, отважный воин, который привык переть напролом и геройствовать где надо и где не надо, никогда не унывающий Эш, чьих слез я не видела лет десять, если не больше… Он плакал, не прячась от соратниц по кварте. И вот тут мне стало больно, как будто кто-то швырнул меня с высоты на острые скалы. Я знала, что это не моя боль, но легче от этого не становилось. Эштерил сбросил все щиты и барьеры, давая волю потоку боли. И я, язвительная зараза с каменным сердцем, не сумела закрыться. Шкруть заешь эту связь! Ненавижу!
Плохо различая дорогу, я выскочила из комнаты, грохнув в стену тяжелой дверью. Коридоры жилого сектора плыли перед глазами, меня несколько раз окликнули, но я не остановилась. Ветер на восточной галерее едва не сбивал с ног — от него даже внутри Купола не было спасения. Я смотрела, как молнии полосуют ночное небо, как катятся по заливу огромные волны, разбиваясь о скалы прямо подо мной. О скалы…
Воины не плачут. Наверное, мы с Эшем плохие воины.
Глава 3
Ринхат стоял перед нелегким выбором. С одной стороны была его карьера, его жизнь в Колыбели Героев, вне которой он себя не представлял. Маг провел здесь больше двадцати лет за исключением нескольких боевых эпизодов за стенами знаменитой магнамарской крепости.
В один из таких эпизодов, последний, погибли его соратники по кварте. С той поры уже минуло десять лет, и оставшийся тогда одиноким ученик успел стать наставником для молодых. Все равно ему некуда было идти за пределами цитадели. Угрюмый Ринхат — так теперь называли некогда смешливого светловолосого парня. Печальным молчаливым призраком он бродил по коридорам и галереям крепости, ни с кем не поддерживая близких дружеских отношений. Давно оперились и выпорхнули в большой мир птенцы Колыбели — ровесники Ринхата и его погибших товарищей, а боль все не проходила. Помимо этого, на молодого мага почему-то повесили тягостную обязанность приводить в чувство осиротевшие кварты. Мол, раз сам через это прошел, сможешь утешить и других. Слава Единственной, несчастные случаи и болезни с трагическим исходом случались Колыбели очень редко. Но все-таки случались.
Как сегодня.
Сказать им правду или нет? Выбор был трудным, и на одной чаше весов была жизнь Ринхата в Колыбели, а на другой — девушка-воин, горько плачущая на пронизывающем ветру восточной галереи.
Алата нравилась магу, хотя он никогда не признался бы себе в этом. Учитель и ученица, десять лет разницы — нет, никогда! Но язвительная, дерзкая Алата все чаще напоминала ему сгинувшую в той страшной битве с йонами Ламиру. Он не успел тогда вырвать сестру по кварте из лап людей-птиц, и безумные берсерки растерзали ее. И теперь Ринхату было мучительно и сладко видеть на лице Алаты улыбку Ламиры. Те же круглые щечки, те же игривые ямочки. И темно-зеленые глаза, прищуренные так знакомо. О Единственная, кажется, он сходит с ума!
Алата выделялась среди юных девушек-воинов из других кварт. Те чаще всего и вели себя, и старались выглядеть по-мальчишески. Коротко остриженные волосы, плоские худые фигуры, совсем не дамские разговоры. На их фоне фигуристая, плотно сбитая Алата смотрелась единственной леди. Волосы она стригла не так коротко, как остальные, и из ее каштановых с рыжиной кудрей получался задорный хвостик.
Сказать ей или нет? Ринхат шел по восточной галерее, с каждым шагом приближаясь к девушке. Двадцать шагов до решающего выбора.
Десять.
Невозможная, запретная любовь, из которой все равно ничего не выйдет или положение наставника и — возможно — жизнь?
Пять.
Наставник Шетт — Наставник с большой буквы! — вызвал Ринхата к себе три дня назад. Ринхат удивился, обычно личной аудиенции Наставник удостаивал только особо отличившихся или особо провинившихся. Ни тем, ни другим маг себя на тот момент не чувствовал. В назначенный час он явился в кабинет Наставника в управляющем секторе крепости. Разговор состоялся короткий, и Ринхат долго крутил его так и эдак, пытаясь понять, что бы все это значило.
— Через три дня в Колыбели будет инсценирована гибель одного из учеников. Твоя задача — как всегда, утешить его товарищей и сделать так, чтобы никто из них не заподозрил подвоха. И не задавай вопросов. Или вылетишь из Колыбели — и скажи спасибо, если не головой вниз в море.
— Да, Наставник, — только и сумел сказать Ринхат, склоняясь в положенном Верховному поклоне. Через мгновение он уже стоял в коридоре управляющего сектора. В голове был полнейший хаос. Наставник никогда не отличался особой добротой и всегда был строгим и требовательным, но угрожать? И эти странные слова про инсценировку смерти… Рассказать кому-нибудь, что в Колыбели Героев готовится странная игра? Но кто гарантирует, что остальные учителя не причастны к ней? Может быть, Наставник и ему пригрозил только затем, чтобы не влез случайно и не спутал все карты?
В любом случае, делиться своими подозрениями Ринхату было не с кем. Близких друзей среди наставников молодых воинов и магов у него не водилось. Рассказать тем ученикам, которые попадут под удар? И вылететь из Колыбели… как там сказал Наставник, головой вниз в море? Ринхат промучился сомнениями три дня, пока не узнал, какая кварта осталась в неполном составе. Тридцать восьмая. Как раз та, где Алата. О Единственная, за что караешь своего преданного слугу? Разве мало было боли тогда, десять лет назад? Почему теперь она должна пройти через это?