Чтение онлайн

Не откладывая дела в долгий ящик, Дюбуа сел за стол и написал два письма. В первом он поблагодарил В. Д. ван Ритшотена за интересные сведения об открытии в Вадьяке черепа человека и выразил надежду, что он рано или поздно побывает на Яве и осмотрит эту находку и место ее открытия. Второе письмо было адресовано администрации Рудного бюро Батавии. В нем желание изменить место исследований он мотивировал надеждами на более обильные сборы костных остатков в долинах рек и обращал внимание бюро на открытие В. Д. ван Ритшотена.

Дюбуа не ожидал быстрого ответа, и действительно прошло несколько месяцев, а перспективы путешествия на Яву оставались неопределенными. Постепенно он терял надежду на благоприятный исход. Вероятно, Рудное бюро Батавии не решилось способствовать расширению его деятельности и потому ничего определенного не сообщало, В ноябре 1889 года исполнилось ровно два года со времени прибытия Дюбуа на Суматру, но, когда он думал о том, чего достиг, у него портилось настроение: в ящиках с находками лежали все те же зубы орангутанга, а также незначительное число маловыразительных обломков костей носорогов и слонов. Он использовал каждый перерыв между сезонами тропических ливней, однако раскопки пещер в окрестностях Паданга так ничего и не принесли. Наступил 1890 год, а затем прошло еще три месяца — никаких изменений! В такой ситуации в уныние мог впасть даже самый упрямый и беспредельно преданный делу человек. Но Дюбуа с отчаянием обреченного продолжал колесить по джунглям.

Упорство в жизни вознаграждается, но, к сожалению, далеко не всегда. Пещеры Суматры так и не дали желанного результата. Поэтому как нельзя кстати пришло письмо из Батавии, в котором Рудное бюро официально разрешило продолжить исследования на Яве. Дюбуа поспешил им воспользоваться. Так начался второй акт затянувшейся драмы поиска предков человека.

На Яве Дюбуа первым делом купил череп, найденный В. Д. ван Ритшотеном, реставрировал его, обработал и подклеил раздавленные части. Вне всякого сомнения череп принадлежал ископаемому человеку, и это радовало: кости полностью потеряли органическую субстанцию, окаменели, или, как говорят в таких случаях палеонтологи, — минерализовались. Несмотря на массивность костей черепа и некоторые примитивные детали его строения, он бесспорно принадлежал человеку современного типа: Homo sapiens, человеку разумному. Достаточно сказать, что объем мозга, заключенного в черепной коробке из Вадьяка, превышал средний объем мозга современного человека на 200 кубических сантиметров. Поэтому ни о каком открытии в Тулунг-Агунге черепа обезьяночеловека не могло быть и речи. Впрочем, Дюбуа, наученный горьким опытом двух лет бесполезных трудов на Суматре и смирившийся с мыслью о сложности и длительности предстоящих поисков на Яве, не надеялся на столь легкое решение проблемы. Он лишь с удивлением отметил про себя, что череп из Вадьяка по типу не принадлежал к черепам малайской расы, представители которой заселяли теперь Яву и Суматру. Если бы не на удивление большой объем мозга, то можно было бы утверждать, что В. Д. ван Ритшотен нашел остатки захоронения предка коренных жителей Австралии или, может быть, папуасов Гвинеи.

Значит, до прихода малайцев на Яву остров заселяли австралоиды, которые переселились затем на южный континент, положив начало расе аборигенов? Ведь это же не череп предка человека! Не удивительно поэтому, что во «Втором квартальном докладе Рудного бюро» за 1890 год опубликована лишь краткая заметка Дюбуа о находке в Вадьяке. В ней, однако, отсутствует подробное описание черепа. В европейские журналы он не пишет ни строчки — не та тема. А кто читает «Квартальные доклады Рудного бюро» Батавии, чтобы узнать, как проходят на территории Нидерландской Индии поиски недостающего звена неким Дюбуа? Даже через полвека после этих событий Дюбуа будут упрекать за то, что он ни словом не обмолвился об открытии ван Ритшотена…

Дюбуа жаждет активной деятельности и буквально рвется в яванские джунгли. Через некоторое время он уже был на южном склоне вулкана Вилис в верховьях реки Браутас. С обычным для него усердием Дюбуа осматривает известняковые обрывы и уступы террас на берегу уничтоженного извержением вулкана озера. Трудно сказать, сколько времени продолжались бы на этот раз поиски, по судьба неожиданно выказала свою благосклонность; в галечном слое озерной террасы Вадьяка Дюбуа открывает второй череп! Правда, это опять не череп обезьяночеловека. Он поразительно напоминает находку В. Д. ван Ритшотена — австралоидный по типу, с массивной нижней челюстью, плоской носовой костью, низким лбом и выступающими надглазничными валиками, продолговатый, с обширной мозговой коробкой. Значительные но толщине кости от длительного нахождения в земле минерализовались, что свидетельствовало о их древнем возрасте. Во всяком случае, Дюбуа сомневается, что люди, которым принадлежали вадьякские черепа, жили в древнекаменном веке, в эпоху, когда север Европы покрывали толщи льда. Каменных орудий в слое, где залегал череп, обнаружить не удалось, но многочисленные черепа, челюсти и даже части скелетов животных, найденные на склоне соседнего холма, позволили Дюбуа установить разновидности обитателей древнего леса Тулунг-Агунга, на которых, возможно, охотились протоавстралийцы…

Снова неудача с открытием недостающего звена? Да. Но лиха беда начало! Дюбуа посылает в «Третий квартальный доклад Рудного бюро» за 1890 год краткий отчет о находке.

Поиски продолжаются с удвоенной энергией. День за днем обследует Дюбуа окрестности Вадьяка. Кости животных следуют одна за другой. Он снова верит в свою счастливую звезду и, кажется, не обманывается в предчувствиях очередной удачи: однажды ему сообщают, что вблизи Вадьяка находится пещера. «Она заслуживает того, чтобы заняться ею специально и произвести раскопки», — решил Дюбуа, внимательно осмотрев пещеру и площадку, прилегающую к ней снаружи. Работы начались, и на участке, расположенном перед входом в камеру, было открыто погребение! Человеческий скелет оказался густо засыпанным красной охрой — кровью мертвых. По вслед за радостью, как это уже было неоднократно, последовало разочарование: захоронение датировалось сравнительно поздним временем. Осмотр черепа, не имеющего, как и другие кости скелета, значительных признаков минерализации, показал, что у входа в пещеру был похоронен малаец, а не протоавстралиец… Но Дюбуа не терял надежды. Он верил, что цель близка. И до нее, действительно, оставалось всего лишь 60 миль по прямой на северо-запад от Тулунг-Агунга! Однако, чтобы пройти их, потребовалось два года выматывающей работы, а потом, чтобы уяснить значение открытого, — еще два года упорного труда.

Как бы ни были важны и интересны находки в районе Вадьяка, Дюбуа с самого начала понял, что надежда открыть недостающее звено на склоне вулкана Вилис не совсем оправдана, поскольку большинство из найденных костей принадлежало не вымершим, а ныне здравствующим в джунглях Явы видам животных. Поэтому он решил перенести разведочные работы на север во внутренние области Центральной Явы, в район грандиозного вулкана Лаву Кукусан, где в долине реки Бенгаван в местности Кедунг-Брубус, по сведениям жителей, находили кости гигантов, или как называли их малайцы, гвардейцы-руксасас…

Пробные раскопки развернулись около городка Мадиун, где река прорезала пласты плотно сцементированного вулканического туфа и песка. В них в изобилии залегали кости слонов, гиппопотамов, оленей, гиен, тапиров. 24 ноября 1890 года была сделана новая находка: из груды костей извлекли обломок правой стороны нижней челюсти с двумя предкоренными зубами и альвеолой (гнездом), в которой некогда помещался клык. Дюбуа достаточно было бегло осмотреть находку, чтобы понять, что челюсть принадлежала человеку, а не антропоидной обезьяне. Глубокая древность обломка тоже не вызывала сомнений: судя по значительной тяжести, кость давно минерализовалась, а по характерному темному цвету она не отличалась от любой из многих сотен костей животных, извлеченных из вулканического туфа.

Значит, эта челюсть принадлежала человеку, который жил на берегах Бенгавана в доледниковые времена около миллиона лет назад, когда Ява соединялась «земным мостом» с материковой частью Азии? Значит, это и есть первый обломок скелета обезьяночеловека — недостающего звена в родословной человека? Сделать такое заключение при взгляде на не очень массивную, но в то же время исключительно низкую челюсть естественно и соблазнительно. Однако Дюбуа сохраняет сдержанность и не торопится делать выводы. По-видимому, он представлял себе челюсть обезьяночеловека иначе и обломок из Кедунг-Брубуса при всех его необычных особенностях все же определял как человеческий. Питекантроп аллалус, обезьяночеловек бессловесный, не умел, как следует из его названия, произносить слова. А первое, что бросилось в глаза при осмотре фрагмента челюсти и поразило Дюбуа больше всего, была необычайно большая протяженность в ширину ямки для так называемой двубрюшной мышцы, степень развития которой, по мнению некоторых антропологов, косвенно подтверждает или, напротив, опровергает наличие речи. Существо из Кедунг-Брубуса несомненно говорило и, следовательно, не могло занять вакантное место недостающего звена.

В «Первом квартальном докладе Рудного бюро» за 1891 год Дюбуа опубликовал краткие заметки об открытии обломка челюсти, найденного около Мадиуна. Из них следует, что он не сомневался в принадлежности челюсти человеку, поскольку клык, судя по сохранившейся альвеоле, был не антропоидный бивнеобразный, а человеческий по типу. Передняя часть челюсти тоже отличалась человеческими особенностями — возможно, даже отчасти выделялся подбородочпый выступ, чего не имела, как известно, челюсть неандертальца. Однако ярко выраженная примитивность и массивность нижнего края фрагмента челюсти позволили Дюбуа определить ее как «остаток неточно определенного вида человека», «другого, вероятно, низшего типа» челюсти по сравнению с челюстями современного человека и неандертальцев Европы ледниковой эпохи. Поиски недостающего звена продолжались.