Чтение онлайн

Лики до сих пор не забыл, какое волнение охватило его, когда ниже пласта с орудиями неандертальцев показались человеческие кости! Одно, второе, третье захоронение открыл он, а затем еще два. Самое лучшее из сохранившихся — скорченное, как в Накуру. Но почему черепа людей не имеют обезьяньих черт? Почему вместо примитивных рубил из земли извлекаются знакомые по первому слою ориньякские инструменты? Как объяснить, что вопреки твердо установленной в Европе последовательности развития каменного века ориньякская культура человека разумного предшествует в Танганьике мустьерской культуре неандертальцев?

Лики с честью вышел из затруднений. Он дал объяснение столь же простое, как и неожиданное для скептиков. По его мнению, в Танганьике передовая ориньякская культура верхнепалеолитического человека разумного сосуществовала бок о бок с отсталой и отжившей свой век мустьерской культурой обезьянолюдей типа неандертальцев! Отсюда следовал вывод о неравномерности темпов развития отдельных групп древнейших людей: явление, сохранившееся вплоть до современности. Как будто нарочно, чтобы «теоретически» не сразу «переварили» предложенное им, Лики объявил Африку «эволюционной колыбелью ориньякского человека, который затем мигрировал на север в Европу и на восток в Азию». Обманувшись в ожиданиях открыть костные останки первых в Африке обезьянолюдей, он торопился взять реванш в оценке значения находок верхнепалеолитического человека. Их тоже можно использовать как доказательство справедливости высказывания Дарвина об особо важной роли Африки в становлении человека, не правда ли?

В 1929 году Лики сделал замечательное открытие, которое снова заставило заговорить о нем. На сей раз он вел разведку невдалеке от озера Виктория в местности Кариандуси. Однажды, с трудом пробираясь через густой колючий кустарник, Луис чуть не свалился с пятнадцатиметрового обрыва. Заглянув вниз на обрушившиеся стенки каньона, он замер от удивления — надо же было споткнуться и упасть именно там, где в нескольких метрах ниже из глины торчало рубило, изготовленное из черного полупрозрачного вулканического стекла! Такие огромные ручные топоры, универсальное орудие труда древнейшего человека, выделывали из камня предшественники неандертальцев — обезьянолюди типа синантропа и питекантропа. Поскольку позже рубила на становищах первобытных людей не встречаются, то лагерь их в Кариандуси следовало датировать как минимум 200000 лет. Никогда прежде в Танганьике подобного не находили.

Лики сразу же принял решение развернуть раскопки на этом месте Он, как и ранее, надеялся найти костные останки тех, кто умел так мастерски выделывать из обсидиана ручные топоры. Но его желание, к досаде участников раскопок, так и не осуществилось. Однако картина искусно раскрытого стана первобытных охотников с валяющимися на земле 2000 орудиями и костями съеденных животных оказалась настолько впечатляющей, что в том месте над жилой площадкой соорудили павильон полевого музея. Каждый из любопытных мог осмотреть лагерь предков, где все осталось нетронутым с тех пор, как 200 000 лет назад обезьянолюди покинули временное пристанище, а многометровые толщи глины бережно прикрыли остатки древней жизни.

Раскопки в Кариандуси имели еще одно важное последствие: Лики, просматривая специальную литературу, посвященную исследованиям геологов и палеонтологов на территории Танганьики, обратил внимание на то, что кости таких же, как на стоянке с рубилами, животных нашел в 1913 году профессор геологии Берлинского университета вулканолог Ганс Рек. В 1914 году он опубликовал заметку об открытии в южной части Великой рифтовой долины в каньоне Олдовэй около озер Натрон и Эйянзи. Оказывается, на это место первым обратил внимание немецкий энтомолог из Мюнхена Катвинкель, который охотился с сачком в районе каньона и чуть не поплатился за это жизнью, когда, преследуя редкий экземпляр бабочки, упал с обрыва. Опомнившись, рассеянный Катвинкель заметил, что из пласта глины торчат кости ископаемых животных. Он собрал их, доставил в Берлин, а в 1913 году немецкие палеонтологи и геологи, которых взволновала его коллекция, снарядили в Олдовэй специальную экспедицию. Ее возглавил Ганс Рек.

Олдовэй оказался настоящей сокровищницей — на десятки метров прорезали водные потоки реки Танганьики многоцветные толщи древних озерных отложений. Их пересекали слои вулканической золы и кальцинированного песчаникового туфа, хорошо сохранявшие кости животных. Раскопки Река привели к открытию слоя, богатого палеонтологическими остатками. Среди них преобладали кости давно вымерших животных (динотериевый слон, трехпалые лошади, примитивные антилопы, гигантские жирафы), но в изобилии встречались также остатки современных обитателей саванн Танганьики (носороги, гиппопотамы, свиньи).

Особое волнение Лики вызвало сообщение Река о находке в обрыве каньона на глубине 10 футов погребения. Умерший лежал на правом боку, фоссилизованные кости его подтверждали значительную древность захоронения. Правда, надежда Лики на открытие в Олдовэе первобытного человека не оправдалась — в 1929 году мюнхенские профессора Моллесон и Гейзер опубликовали находку и пришли к заключению, что человек из Олдовэя современный. У него оказались подпиленными нижние резцы, обычай, недавно широко распространенный у многих африканских народов. Но кто знает, что скрывают туфы, песчаники и глины Олдовэя, откуда Рек в таком изобилии извлекал древнейшие кости.

Лики написал письмо в Берлин. Он спрашивал у Ганса Река, не нашел ли он в Олдовэе место, где остатки животных встречаются вместе с обработанными камнями? Профессор ответил, что палеонтология каньона богатая, но все же тамошние ущелья — не те места, где можно открыть культуру палеолитического человека. Во всяком случае, он, Рек, пытался найти каменные орудия и кости первобытных людей, но, увы, безуспешно. Впрочем, продолжить раскопки ему помешала война, а сейчас, если молодой человек желает, он, Рек, готов участвовать в экспедиции, все на месте показать и рассказать, а также передать для дальнейших исследований открытое почти два десятилетия назад местонахождение. Лики принял предложение Ганса Река. Он посетил Берлин, осмотрел коллекцию ископаемых, в том числе остатки погребения из Олдовэя, которые напомнили ему находки захоронений в Накуру и Элиментейне. Вернувшись в Англию, приступил к сбору средств на экспедицию. Как и следовало ожидать, дело это оказалось нелегким, но после двух лет хлопот настойчивость и упрямство Лики перебороли равнодушие британских научных обществ. Собранных денег оказалось достаточно, чтобы в 1931 году направить в Олдовэй большую экспедицию. В ней помимо Луиса участвовали Ганс Рек, Эдмунд Тил, Дональд Мак Иннес, Артур Т. Хэпвуд и сэр Вильям Фучс.

«Да, теперь уже сэр», — подумал Лики. Сколько шума наделала в прошлом, 1958, году его экспедиция, которая впервые пересекла из конца в конец Антарктиду. Пожалуй, поездка в Олдовэй в 1931 году сопровождалась трудностями и опасностями большими, чем современное путешествие по Антарктиде! Это сейчас дорогу в 565 километров от Найроби до Олдовэя можно преодолеть на «Лэнд-Ровере» часов за тринадцать (по сухой погоде, разумеется, ибо однажды в ненастье они с Мэри 26 километров едва проехали лишь за три дня — таковы дороги в африканских прериях!). Но маршрут теперь пролегает прямо через город Арушу, по краю раскинувшегося на 20 километров величественного вулкана Нгоронгоро, через часть Великой долины, известной под названием «низина Балбал». Затем начинается каньон, расположенный по краю равнины Серенгети. Она лежит на полпути между озером Виктория и горой Килиманджаро, двумя наиболее известными географическими достопримечательностями Восточной Африки. А четверть века назад путь к Олдовэю пролегал не по прямой — на 240 километров длиннее, да и машина, на которой пришлось ехать, не отличалась ни мощностью, ни надежностью. Более 800 километров по бездорожью экспедиция преодолела за неделю. Скорость машины едва превышала пять миль в час. Но трудности и неудобства поездки искупались прелестью Экваториальной Африки. По пути то и дело встречались группы слонов и жирафов, носорогов, табуны зебр, аптилоп-гну, газелей Томпсона и совершенно очаровательных карликовых антилоп, высота которых не превышала 35 сантиметров. Животные не проявляли особого беспокойства при виде грохочущего автомобиля. Они, с удивлением наблюдая за людьми, позволяли приблизиться к себе на расстояние до шести метров. Аборигены, хозяева этой земли, чудом перенесенной из далекого прошлого, попадались редко. Лишь иногда в степи виднелись палатки кочевников масаи, которые охотились и перегоняли с места на место свои стада.

Наибольшее впечатление на путешественников произвела первая встреча с каньоном Олдовэй. На 40 километров протянулось это ущелье, разрезая на стометровую глубину окраину выжженной солнцем степи Серенгети. Крутые обрывы, переливающиеся всеми цветами радуги, напоминали собой причудливый слоеный пирог. Окаменевшие и рыхлые отложения перекрывали друг друга в замысловатой по беспорядочности цветовой гамме, сверху к краю ущелья подступала зеленовато-желтая степь, и разрывал горизонт пирамидальный вулкан. Нгоронгоро, плавающий в голубоватом мареве раскаленного воздуха.