Колыбельная
Шрифт:
«… рыбки уснули в пруду…»
Девушка что есть силы потянула дверь на себя, но открыть ее не смогла. Язык Шоу распух, она облизала губы, удивляясь, почему ей так невыносимо хочется пить, схватилась за ручку обеими руками и рванула дверь на себя.
Ветер неистово шумел в ветвях деревьев, становился все сильнее, сотрясая стены дома. Стекла в окнах задребезжали.
«… глазки скорее сомкни…» – голос над ее головой постепенно превращался в визг.
Шоу отпустила ручку двери. «Меня заперли, – поняла она. – Мне нужно выйти отсюда! Нужно позвать на помощь!»
Шоу бросилась к окну. Распахнув его, она увидела, что окно закрывали ставни, запертые снаружи. Она ударила по ставням руками, думая, что таким образом сможет ослабить задвижку.
– Прекрати петь! – закричала она, подняв голову к потолку, и кулаками забарабанила по ставням, надеясь, что они наконец раскроются. Тогда бы она выпрыгнула в окно и убежала. А этого ей хотелось больше всего на свете – убежать из этого ужасного дома и от безумного пения над ней.
– Прекрати! – опять закричала она, хотя и знала, что женщина будет петь дальше. – Кто ты? – закричала Шоу в отчаянии, слезы градом лились по ее щекам.
Тут она услышала, как наверху кто-то засмеялся, затем наступила полная тишина. Она с облегчением уставилась в потолок. Затем она услышала, как кто-то завел музыкальные часы, а потом вновь резко захохотал.
– Прекрати, прекрати! – завопила Шоу. Ветер выл, как бы поддерживая ее протест. Девушка заметалась по комнате, ища выход. Вдруг ветер прекратился, а в комнате наверху раздались шаги – медленные и нарочито громкие.
«Спи, моя радость, усни» – вновь зазвучала ненавистная мелодия.
Шоу безудержно заплакала. Как же ей хотелось пить, но сил встать у нее не было.
Тут раздались шаги в коридоре – тихие и осторожные. Шоу с ужасом увидела, как опускается вниз ручка на двери.
– Нет, нет! – девушка отпрянула от двери и инстинктивно бросилась к окну. Но окно-то было заперто! Она хотела громко позвать на помощь, но горло перехватило от страха, и девушка смогла издать лишь хриплый стон.
Ручка на двери больше не двигалась. Кто-то осторожно и бесшумно вставил ключ в замочную скважину. Шоу бросилась к письменному столу. Ужас придал ей силы, и она подвинула тяжеленный стол к двери. Еще одно усилие – и вот уже стол оказался прямо перед дверью.
Сердце девушки бешено колотилось, кровь стучала в висках, вызывая невыносимую боль. Шоу влезла на кровать, взяв в руки тяжелую вазу. Она намеревалась швырнуть ее неизвестному в голову, если тому, несмотря на тяжелый стол, все-таки удастся открыть дверь.
Но ручка двери больше не двигалась. Шоу перевела дыхание и опустила вазу. Шум в ушах почти совершенно заглушил мелодию колыбельной.
Она услышала тихий смешок, затем звук удаляющихся шагов…
* * *
Шоу легла и постаралась вновь заснуть. Но ей не удалось. Она лежала с открытыми глазами и наконец поняла, как сильно у нее болит голова. На полу появились первые солнечные блики.
Она потянулась и ощутила неприятный кислый запах, исходивший от одежды. Голова болела, и, потянувшись, она почувствовала, что и все тело ноет. Шоу закрыла глаза – яркий свет слепил ее.
Ставни! Они же были закрыты! Свет не должен был проникать в комнату, поэтому Шоу и не выпрыгнула в окно. Девушку опять объяла паника. Вне себя от страха, она пошла к двери. Письменный стол все еще стоял перед дверью, на нем – ваза, которой она хотела защищаться.
«Вчера я чуть не заснула за ужином! – вспомнила она и провела рукой по одежде, которая противно прилипла к коже. – Наверное, мне незаметно подсыпали в херес снотворное. А затем опять играли эти музыкальные часы. И кто-то пел… Потом смеялся. И меня заперли».
Шоу быстро приняла душ, нашла в шкафчике в ванной аспирин и проглотила пару таблеток. Ей страстно хотелось поговорить с кем-нибудь. «Кто-нибудь объяснит мне, что произошло ночью. Не приснилось же мне все это!»
Она отодвинула стол от двери. Слишком поздно она заметила, что ваза стояла совсем близко от края стола. Она упала на пол и разбилась вдребезги.
Шоу осторожно нажала ручку двери. Дверь без труда открылась – девушка облегченно вздохнула.
Она быстро спустилась вниз. Только сейчас ей пришло в голову, какой шум она устроила ночью – кричала, двигала мебель, барабанила в окно. Почему никто не пришел на эти звуки? Спустившись вниз, она поняла почему. «Конечно, я ведь совершенно одна в этой башне. Все другие спальни находятся в другом крыле дома. Никто не мог услышать меня».
От аспирина головная боль стала медленно стихать. Быстро позавтракав, она отправилась в библиотеку.
Дженнифер сидела у окна и вышивала. Шоу обрадовалась, увидев ее за таким уютным занятием, и даже испытала мгновенный порыв обнять тетку. Но она взяла себя в руки и просто поздоровалась.
Дженнифер кивнула в ответ, не поднимая головы.
– А, принцесса. Как спала?
Шоу повернула голову и увидела Роберта.
– Хорошо, спасибо, – Шоу взяла в руки какой-то журнал. – Лучше, чем когда бы то ни было.
Последние слова она произнесла нарочито медленно и четко.
– И не было злой королевы, которая подложила тебе под матрас горошину, чтобы тебе было неудобно лежать?
«А ведь все досталось бы Роберту, если бы я вдруг не появилась», – вдруг подумала Шоу.
– Нет, ничто не мешало мне спать, – ответила она кузену, едва сдерживая раздражение. «Это Роберт меня запер», – подумала она про себя.
– Роберт, перестань дразнить Шоу, – сказала Дженнифер, подняв глаза от рукоделия.
– Извините, тетя Дженнифер. Я просто хотел выразить свою заботу о моей новоиспеченной родственнице, которая…
– Ты надоел ей своими глупостями, и ты это сам прекрасно знаешь, – женщина в раздражении отложила вышивку в сторону.