Чтение онлайн

— И кто это так развлекался? — Серго белозубо оскалился. И не улыбался он сейчас, совсем. И, кажется, выше стал, и грудь раздалась…

— Спокойнее, Волчок, спокойнее, — удержал ровную ноту Петя. — Сейчас нам всё расскажут. Правда, баронесса?

— А что рассказывать? Это не местные сотворили. Вон тот, — она кивнула на ещё один труп, лежащий отдельно, — это француз, из нападавших. Его я высушила. Наглец!

— А почему вы не ушли с остальными? — вежливо поинтересовался Витгенштейн.

— И снова становиться законной добычей любого сертифицированного инквизитора, из этих ваших, из печёрских? Премного благодарю. А эти сбежавшие идиоты даже не понимают, что с ними будет…

— А тогда зачем на нас напали?

— Ой, я вас умоляю! Напала? Я просто развлекалась. Впервые за столько лет… Энергия, понимаете ли… Хотя ваши карманные Зверьки меня застали врасплох, да…

— Это не карманные звери, как вы изволили сказать, а мои друзья! — голос Витгенштейна внезапно стал холодным как лёд.

— Правда? Извините. Не хотела обидеть. Извините великодушно! — «Кроха» остановилась. — Просто двести лет назад в Испании оборотням никоим образом не позволили бы стать наравне с людьми.

— Мы не в Испании, и Волк — князь, а Медведь — герцог.

— Вы не шутите? Удивительно… — «Кроха» наклонила голову и смерила Витгенштейна оценивающим взглядом. — А вы тоже князь?

— Да. Князь Пётр Витгенштейн!

— Мне очень приятно находится в такой компании. Поверьте, это не сарказм. — «Девочка» изящно присела в реверансе. — В мире столько изменений. Прошу вас, ваше сиятельство. Когда инцидент будет улажен, пусть нам приносят какие-либо новости о внешнем мире, не только книги, но и новостные листки…

— Газеты и журналы, — автоматически поправил её я.

— Да-да, именно, — улыбнулась жутенькой улыбочкой «девочка». — Просто хочется больше знать, иначе, понимаете ли, плесневеешь… А, кстати, мы пришли. Только мне дверь выбили, невоспитанные мерзавцы. Придётся вам поверить, что я больше не выйду из своей тюремной камеры. Вы о новостях не забудьте, князь… Кстати! Там дальше ещё одна семья бежать отказалась. Какие-то дикари, из ваших, из русских, — она махнула рукой в темноту.

И темная баронесса зашла в свою камеру. И даже закрыла за собой дверь, которая со скрежетом процарапала гранитный пол. И таки не врала. Дверь была выгнута, словно её кто жевал. Только повреждения были снаружи, а не изнутри…

— О как! Ещё семья? Навестим? — Пётр огляделся.

— Пётя, там снаружи всякие упыри в Железногорск рвутся, а ты тут кого-то навестить хочешь?

— Серго, не дёргайся. Их уже предупредили. С нашими женами, если ты не забыл, три лисы. И Иван на шагоходах уже там. Если этого не хватит, то мы там тем более не поможем. И на самый крайний случай княжен, герцогиню и жен Хагена и Фридриха эвакуируют. А вот остальных… Не знаю…

— И я не знаю. Но поторопиться нужно. — Не отступил Багратион.

— Спешка, она хороша…

— Задолбал.

— Короче. Если баронесса тут, то сбежала по большей части всякая мелочь. А если остались ещё и те о ком я думаю… То вообще хорошо.

— Ага, хорошо. Ты это им скажи. — Я кивнул на кучу трупов.

— Относительно хорошо. Относительно… Могло быть сильно хуже.

Мы подошли к ещё одной двери. Около неё валялись несколько разорванных тушек не пойми кого. Уж на что я насмотрелся в своей жизни, а таких тварей не видал…

— Кого там черти принесли ещё? — глухо прозвучало из-за дверей.

— А вы вроде как не слышали? Князь Витгенштейн с сопровождением.

— Ежели лично князь… — Дверь отворилась. За ней со свечой в руке стоял благообразный старик. А за ним толпилось не меньше чем дюжина народу. Вот как бы деревенская семья. И постарше есть, и совсем маленькие. А вон и маман сего семейства, в забайкальском сарафане (я похожий прапрабабушкин в сундуке видал, когда у деда с бабой мальцом гостил), старинного вида кичке* и тяжёлой шёлковой шали.

*Кичка — женский остроносый (в Сибири) головной убор, одевавшийся под платок.

— Прохоровы? — Пётр сверился с непонятно откуда явившимися листками.

— Оне самые, Ваше Высочество, — чинно ответил старик. — Все по списку тут.

— Хорошо. Просьбы, пожелания какие будут? — Пётр вёл себя так, словно нападения вовсе не было, и он тут как бы с плановой инспекцией. Всё-таки работа на папеньку евойного накладывает чёткий отпечаток. Я бы так не смог. Тем более, что тени у этих Прохоровых плясали словно змеи и всё норовили дотянуться до непрошеных гостей. Я сам видел, как старик дёрнул ногой, словно отбрасывая собственную тень он Витгенштейна.

И не забывайте жмякать сердечки! Это мотивирует авторов)

БЛАГООБРАЗНОЕ СЕМЕЙСТВО

— Так ить какие просьбы? Только вот заберите этого… Подарок у нас вам есть, Ваше Высочество. Мы тут споймали одного. Отбить пытались, но… — Старик улыбнулся. А меня холодом обдало. Внутри рта старика ничего не было. Словно тьмой налито. Господи, да что это за твари-то тут?

— О! Пленный? Это очень хорошо. — Витгенштейн вдруг наклонился и схватил старика за плечо. Из-под латной перчатки побежал белый дымок, но глава Прохоровых, кем бы он не был, даже не поморщился. — Что за пленного хочешь? Говори! — И если раньше голос Петра был холоден, то тут аж арктическим льдом повеяло.

— Воды. Воды принесите. Простой чистой воды испить. Хоть по чарке!

Витгенштейн отпустил Прохорова. Сверился с бумагой. Холодно кивнул:

— Будет. Слово даю. Каждому по чарке. Но только по одной. Договор?