Чтение онлайн

— Дамы и господа, — кисло сказал Иван, — позвольте тем, кто ещё не знаком, представить мою тётушку, — он развернул ладонь в сторону дамы, сложившей руки на груди: — светлейшая княжна Смолянинова Вера Павловна, она же — Белая Вьюга. Прошу, как говорится, любить и жаловать в меру сил.

Белая Вьюга фыркнула и подошла к панорамному окну:

— Действительно, похоже на Египет. Как ему это удаётся столь виртуозно?

И впрямь, даже корпус не дрогнул.

К окнам — благо их здесь было полно — поскорее приникли все.

— Какое раздолье для наведения иллюзий! — вслух подумала Есения. — Пески, сплошные пески до горизонта, особо и напрягаться не надо.

— Эх, зря Серафиму не взяли! — хлопнула пальцами по ладони Соня. — Вот кто под покров иллюзии заглянул бы! Знай летай да гляди!

— Не надо Серафиму Александровну тревожить, — отозвался незнакомый густой бас, и все разом на него повернулись.

В тех же дверях, из которых пришла Белая Вьюга, стоял высокий и неожиданно сухощавый молодой человек в монашеской рясе со знаками Печёрской обители.

— Поздорову, господа и дамы, — сказал он, окая на волжский манер. — Дар наш редкий. Мне с детками оставаться несподручно, нервничать оне начинают. А вам помочь — в самый раз.

Я смотрел на этого инока (которого моя матушка непременно бы окрестила «двумя метрами сухостоя» и отправила бы в кухню, отъедаться) и понимал, что не знаю, как детки, а я лично уже начинал нервничать. Особенно когда взгляд глубоких тёмных глаз обращался ко мне — аж холодом по позвоночнику обливало и шерсть на загривке норовила дыбом встать.

А ещё от него пахнет кровью. Свежей, — сообщил Зверь.

Да, впрочем, инок и сам немедленно и совершенно обыденно признался:

— К тому ж, дар мой подпитки требует. Забор энергии совершён мной только что, и дня на три его хватит.

— А потом? — с докторской прямотой поинтересовалась Есения.

— А на потом, коли понадобится, у меня ещё три «консервы» есть, в спец-каютах на нижнем уровне. Но о них вам переживать не надо, там на две недели автономного существования всё заряжено.

Душегубцы по одиночным камерам сидят, значицца. Тоже соседство такое себе. Впрочем, выбирать не приходится.

— Что ж, — Иван подошёл к столу, на котором были развёрнуты карты, — прошу сюда. Как вас зовут?

— Отец Гермоген, — прогудел некромант.

— Очень приятно, Иван Кириллович, на время экспедиции можно просто — Иван и даже желательно, для краткости.

— Понял, принял. Иван. Тогда и меня для краткости можно Герой звать или просто батей.

— В картах разбираетесь?

— А как же.

— До какой высоты способны распознать иллюзию на земле, знаете?

— Если речь идёт о хотя бы относительно крупных объектах…

— На человеческое тело будем ориентироваться, — нахмурился Сокол.

— До трёх тысяч метров уверенно. Искрение увижу. Выше могут быть погрешности. Для подробностей придётся снижаться.

— А наша наведённая невидимость вам не помешает?

Гермоген задумался:

— Пожалуй, немного сбивать будет. Придётся ниже идти, для надёжности. Километрах в двух, где-то так.

— Ладно, тогда покуда без невидимости обойдёмся, — решил Иван. — Всё одно — сколько здесь висим, все желающие рассмотреть имели таковую возможность. Отсюда вам удобно обозревать?

— Вполне.

— Тогда прошу приступать. Остальных прошу не мешать работе наблюдателя. Можно разместиться за столами или вовсе разойтись отдыхать.

НАЧАЛО ПОЛЁТА

Первой, нервно дёрнув плечиком, ушла в обведённую ей каюту Белая Вьюга. Потом и остальные девчонки наши по закуткам потянулись, и даже лисы — оно у женского полу в подсознании природой заложено — гнездо благоустраивать. Пусть хоть временное.

Тувинцы тоже в каюту ушли — всё-таки стеснялись они дворянского общества.

Иван отправился в кабину к пилотам, по поводу маршрута разговаривать. Гера прохаживался вдоль окон — по одному борту, по другому — молча сканировал местность. Мы остальной мужской компанией уселись за стол посреди салона, завели негромкий разговор.

— Слушай, Петя, — я вспомнил, что две недели уж хотел поинтересоваться, да всё забывал, — от тех обломков, что мы от «Скорпионов»-то насобирали, хоть какая-то польза получилась? Или так — на переплавку только?

— Ну почему «только на переплавку»? Там много чего интересного нашлось. Кое-что и нашим друзьям-товарищам на расковыривание достанется, дайте только домой вернуться.

Пушкин со Швецом тут же взяли охотничью стойку и принялись Петю допытывать — да что, да как, да сколько дадут?

— Ох, дадут вам, парни! — усмехнулся батя. — И догонят, и добавят!

— Да мы ж для науки! — чуть не обиделся Антон.

— Дадут, сколько нести сможете, — тоже отшутился Петя.

— Смотрите, мы ж с погрузчиком придём! — предупредил Пушкин.

— Ладно, за своих уж я похлопочу. Кстати, Илья, прежде, чем мы самый интересный синий «Скорпион» забрали, пришлось тела изъять и непременно на каменное поле переместить.

— И куда они? — удивился я.

— Исчезли вместе с полем, представьте себе, — выразительно поднял брови Петя. — Такая у них традиция. Жертва богам или типа того.

— А родственники?

— Никто не возражал. Да для такого случая, наверное, кенотафы* предусмотрены. Но так даже и к лучшему получилось.

*Кенотаф — символическая могила или памятник, установленный на месте, где нет останков покойного.