Чтение онлайн

— Когти рвём! — сдавленно скомандовал Иван, и мы дали ходу в противоположную сторону.

Как мы неслись сквозь лес к дороге, проламываясь местами сквозь заросли, это отдельная песня. И дамам эту песню петь ни в коем случае нельзя, ибо матов в ней как бы не больше нормальных слов.

— Вон туда! — крикнул Витгенштейн. — Там дорога!

— Фонари, вроде?! — рыкнул Серго. — И подковы цокают! Экипаж!

Иван вылетел на дорогу прям под колёса фиакра и, широко расставив руки, заставил его остановиться. Кони взбрыкнули!

— Аж ты ж, ядрёна колупайка… — успел просипеть я, живо вообразив, как испуганные коняги проламывают жениху буйну голову копытами.

Но Серго уже забирался в салон.

— Коршун, живее! — не успел я запрыгнуть, как князья в три глотки заорали на возницу: — Давай-давай! Гони!

— Куда гнать-то? — ошалело вытаращил глаза тот.

— Вперёд гони! — гаркнул Иван и сунул дядьке пачку андреек, на которую можно было бы десяток таких фиакров купить. — Там разберёмся!

Тут возница мигом разморозился, этак особенно свистнул, кони резко оживились и фиакр волшебным образом начал набирать скорость.

— Пое-е-едем, красо-отка, ката-а-аться! — пьяно и весело запел Витгенштейн.

Вообще, алкогольный туман, почти отпустивший меня после приключения с кабаном, вновь затягивал сознание. Бутылка коньяка с горла на двоих — всё-таки многовато.

ОБОРУДОВАНИЕ

Фиакр нёсся по дороге меж густо-тёмных деревьев под пьяное пение князей. Песня оказалась долгой и остановить их было решительно невозможно. Наконец — в крошечный промежуток между концом старой песни и началом новой, пока Петро набирал побольше воздуха, я ткнул его в бок и спросил?

— Куда едем-то?

Петя сдулся и непонятно пояснил:

— Так в гараж.

— Не понял. В какой гараж?

— Да в наш! Возьмём грузовичок и оборудование. Ты на этом фиакре княжескую охрану штурмовать будешь? — а возница-то, смотрю, напрягся.

— Не волнуйся, дядя, — хлопнул его по плечу Серго, — мы не бомбисты эти. Нам на девичник к княгине Гуриели надо!

Дородный мужик на полном ходу спрыгнул с облучка и унёсся в проулок. Как бы не в трое быстрее своего экипажа.

— Мда, Серго, умеешь ты успокоить. Щас он ещё жандармов вызовет, сам объясняться будешь!

— Ва-ай молчи уже, женишок блин! Петя! Далеко ещё до гаража?

— Да почти приехали. Тут километра полтора.

Я запрыгнул на место извозчика.

— Командуй, штурман. Н-но! Веселей, залётные!

Но лошадки не жаждали бежать. То ли квёлые к концу дня, то ли привыкли к одному хозяину… Серго перевесился в сторону облучка и рыкнул. Вот тут лошадки помчали.Я бы даже сказал, понесли!

Через два квартала Витгенштейн заорал:

— Стой! Сто-о-ой! Вон туда!

Еле я этих кляч затормозил.

Петя спрыгнул из повозки принялся долбить ногой в зеленые железные ворота.

На вопросительный взгляд Ивана Пётр только отмахнулся:

— По-любому, спят, не услышат иначе!

— Я щас кому-то по ухам надаю! — грозно раздалось изнутри. — Ишь, «спят оне»! Никто и не спи… — калитка в воротине распахнулась, и в глаза нам ударил фонарь. — Ох ты ж! Вашсиятельство! А чего так поздно, да и не предупредимши? — здоровенный детина в замасленной чёрной форме посторонился, впуская нас внутрь, и аккуратно убрал куда-то за спину метровый брусок. Судя по всему, им он и собирался встретить ночных гостей. А тут Пётр, какая незадача.

— Никифор, грузовик тут?

— Тута! Куда он, холера, денется? А вам на кой?

— На той! Меньше знаешь — крепче спишь.

— Ага, а потом Евсей Петрович ка-ак спросит с меня! Ка-ак батогов выпишет! — судя по всему Никифор был против выдавать нам грузовик просто так. — Оно, конечно, батоги — дело привычное, но всё равно порядок должон быть, — неожиданно закончил он.

— Его видишь? — Петя ткнул в Ивана пальцем.

— Дык, вижу.

— Кто он, знаешь?

— Так, почитай, весь город знат! Поздравляем вас, вашвысочство! — в пояс поклонился детина.

— Ты давай не поздравляйкай! Ему, ему автомобиль нужен, понял?

— Так что не понять-то? Мы ж завсегда! Мы ж для Великого князя Ивана Кириллыча-то! Мы ух!

С этим предельно ясным разъяснением Никифор ушёл в глубину двора.

— За ним! — скомандовал Пётр, как будто мы сами не сообразили бы.

За железными воротами начиналась огромная площадь, хаотически заставленная разной техникой. Честное слово, даже сеялка стояла. Кому, зачем, она тут нужна? Мы рысью пробежали мимо нескольких броневичков, и…

— Вот она, холера! Чума египетская! — не взирая на слова, Никифор с улыбкой гладил по капоту знакомый большеколёсный грузовичок. Он ему явно нравился. — Ай, красавица какая!

— Чего же красавица? Это скорее красавище. Трясучее красавище.

— Эвона, почто трясучее-то? Очень мягко идёт, вашсиятельство… — детина подозрительно сощурился и переспросил: — А вы подушки-то накачали?

— Какие ещё подушки?

— Та-ак, ясно, — Никифор тяжко вздохнул. — Значицца, так: заводим, — он крутанул кривой рычаг на капоте, автомобиль как-то сразу зафырчал, мелко-мелко дрожа. — Ага… вот за этот рычаг, — он залез в кабину и за что-то дёрнул, — тянете… И вот, значит, в таком разрезе.

Грузовичок словно немного приподнялся на своих колёсах.

— Это чего сейчас было? — спросил Пётр обходя автомобиль кругом.

— Так ить у её внутрях воздушная подвеска. Пневма! — Никифор важно поднял палец. — Ежели её не включить, очень трясти будет. Тут вы правы. Но вот с этой машинерией — другое дело же! Да!

— Петька, вот ты обалдуй! — Серго явно был недоволен прошлой поездкой. — Ты чего, инструктаж, перед тем как грузовик брать, не проходил?

Витгенштейн в кои-то веки выглядел обескураженным: