Ком 8
Шрифт:
— Спасибо вам! Спасибо, Илья Алексеевич, дорогой, дай вам Бог здоровья!
Насилу я от неё вырвался, чуть не бегом по коридору бегу — Иван навстречу! Как паровоз, честное слово, из тёмного-то туннеля со своими фарами. И как заржёт:
— О, Коршун! Ты что, с клоуном подрался?!
— Чего ещё?! — не понял я, а сам всё дух перевожу.
— А как же! На щеках помада, на кителе — волос рыжий!
— Фу на тебя! Это Лариса телефонистка.
— Чего это на неё напало?
— Да пожелал ей жениха хорошего, деток и всё такое.
— А-а! Ну привыкай к такой реакции. Ты ж Свадебный Коршун.
— Ты хоть меня не тирань! — отмахнулся я.
— И нечего тут руками махать! Подтверждено опытами! Ты куда летел-то?
— Так курсанты отбывают, хотел зайти.
— Отставить, ваша светлость! Мы с тобой в отпуске на месяц. Отпущены домой с условием, что к училищу приближаться не будем. Временно отстранены от всех должностей.
— И я?
— И ты! Сиди, говорят на жопе ровно и вообще — езжай-лети до дома, героический казак.
— Боятся, поди, что с таким составом за спиной мы какую-нибудь войнушку организуем.
— И это не шутка! Боятся. Так что собирайся живо, пока они не передумали! Имперский курьер прибудет через час. Мы даже «Святогор» тут оставляем. Студенты доставят, вместе с «Локустами». За курсантами и шагоходами Швец и Пушкин присмотрят. А Петя и Хаген с нами едут, по приказу. Чего глазами хлопаешь? В расположение — бегом!
— Яволь! — брякнул я.
— Хватит ёрничать! Давай галопом!
Вот и помчались мы с Соколом, натурально, как зебры. Галопом, в смысле.
Когда великий князь и герцог на пару бегут, в мирное время это вызывает смех, в военное — панику. Поскольку положение у крепости было переходное, встречающиеся на пути шарахались в стороны, не зная, как на нас реагировать. А я на бегу рассуждал, что это и правильно. Хотя бы иногда стоит использовать все возможности светлостев! Надо — дорогу дали! Надо — курьерский дирижбандель предоставили!
С этими радужными мыслями я влетел в свою палатку.
А собираться-то не пришлось. Пока я по крепости бегал, наш почётный Душнила уже всё упаковал и сидел на трёх наших ящиках.
— О! А я тебя искал.
— Плохо искал! Можно было бы лис попросить. Мгновенно бы нашли. Да? — спросил я туманное облачко за своей спиной.
— Конечно, Илья Алексеевич.
Хаген вздрогнул.
— Илья, ты иногда так похож на нашего императора. Прямо страшно.
— Ты это… — я понизил голос и взял Хагена под локоток, — слышь, ты бы, не распространялся с подобной мыслью. А то мало ли, подумают чего. Решат вдруг, что я императора копирую. Или, не дай Бог, вообразят, что передразниваю. А оно нам надо? Оно нам не надо!
— Яволь! — также тихо согласился Хаген. — Такое нам не нужно.
Потом мы грузились прямо перед воротами крепости. А вот чего не ожидал, так это парадного строя солдатиков, которые выстроились провожать нас. И такими восторженными глазами на нас глазели, мама моя. Прям, даже неловко было.
— Это чего это щас за парад был?
— Ты чего, Коршун? Не в курсе? Ваши похождения в Голконде — сейчас синема-хит сезона! — выпучил на меня глаза Витгенштейн.
— Какие, ядрёна колупайка, похождения?! Какое ещё синема? — не хуже него вытаращился я.
— А такие. Вас же снимали. Аж тремя камерами.
— Какими камерами, Петя? Что ты несёшь?
— Тремя экспериментальными миниатюрными камерами. Две на лисах были, а одна с «Дельфина». Общий план, так сказать. А теперь эти ленты по всем синема-театрам крутят. Успешная атака иррегулярных сил России на супер-укреплённый дворец Голконды. Огонь!
Вот же, пень горелый, опять я звезда экрана!
НУ, ЗДРАВСТВУЙТЕ!
— Эх, жаль, что не тридцать первого летим! — сетовал Иван. — Представьте себе: нарядили бы кого-нибудь в костюм деда Мороза, троечку нарядную с санками в Иркутске бы арендовали, мешок купили для подарков — и подкатили бы к самому крылечку! Вошли бы этак, — он постарался изобразить бас: — «Здра-а-авствуйте, детишки!»
— Тебе с твоими фонарями только деда Мороза и изображать! — раскритиковал его Витгенштейн.
— А чего я-то? Мы бы Илюху нарядили! А Айко Снегурочкой, она притворяться здорово умеет. Надо только песенку про ёлочку выучить?
— Что за песенка? — довольно равнодушно поинтересовалась Хотару.
— Специальная, новогодняя, — Иван подмигнул нам. — Кто песенку деду Морозу споёт, тому на новый год сладкие подарки полагаются.
— Да-а?! — хором воскликнули младшие лисы. — Так что же мы сидим? Надо срочно слова учить?
В общем, опять летели весело.
В Иркутске нас у самого трапа ждала великокняжеская «Победа».
— За подарками бы заехать, — Иван с сомнением посмотрел на тёмное вечерне-декабрьское небо.
— Велено никуда не заезжать, ваше высочество, — вытянулся шофёр. — Мария Иосифовна настоятельно просила безо всяких заездов.
— Эх, все уже в курсе! — расстроился Сокол. — Не выйдет сюрприза! И как я к семье без гостинцев явлюсь?
— Я думаю, их так впечатлят твои глаза, что об остальном они и думать забудут, — хмыкнул Петя.
— А по магазинам можно и завтра проехаться, — рационально предложил Хаген, и все с этим согласились.
И тем не менее, взойдя на крыльцо и миновав сени, открывая двери в тёплые комнаты, Иван не удержался и прогудел:
— Здра-а-а-авствуйте, детишки!
А там!
Барышни наши шелками шуршат, разнаряженные, словно на бал! Серго по лестнице прихрамывает в парадном мундире и во всех орденах. Тут же набежали няньки с детьми, прислуга, помощницы, маман вышла…
— Ничего себе, как нас встречают! — слегка растерялся Сокол… и тут же был схвачен Марией за руку: