Чтение онлайн

— И что мы скажем, когда наши барышни начнут расспрашивать, что нам тут представляли? — потёр подбородок Серго.

В это время Джозефину и Дафну сменила Клеопатра в образе (как это ни удивительно) Клеопатры, с драматической постановкой «Смерть Клеопатры». Девица пела, в отчаянии падала на ложе, служанки подносили ей корзину со змеями (резиновыми, судя по всему), Клеопатра хватала одну и самоубивалась, прижав змею к груди, на которой предварительно как бы разрывала платье. Ярко выступила, ничего не скажешь. Публика хлопала. Впрочем, скудно ряженые служанки были тоже ничего такие.

— Ты как хочешь, — сказал Иван и потянулся за бутылкой, — а я так и скажу, как есть: меня царицей соблазняли, но не поддался я! И вообще, господа, давайте выпьем за наших прекрасных, несравненных жён.

И мы обратили наше внимание к столу и принялись больше ужинать, чем смотреть на сцену. Между делом обсуждали предстоящую нам поездку. Иван возлагал на очередное обследование большие надежды.

— Сил, братцы, более нет в четырёх стенах сидеть, понимаете?

— Понима-а-аем, — соглашались все.

— Ты, Ваня, можешь нам не верить, — проникновенно сообщим ему Серго, — но мы тоже очень хотим, чтобы ты наконец вышел на службу и прекратил… того…

— Чего «того»? — нахохлился Сокол.

— Дурковать от безделья, — усмехнулся Серго. — И не дуйся. Кто тебе скажет правду, как не старый друг?

— Господа! — внезапно выкрикнул конферансье. — Антракт! Принимайте горячее!!!

Сцена опустела, с балкона ненавязчиво заиграл оркестрик. Высокие двустворчатые двери в зал распахнулись, вкусно потянуло мясным, и оттуда пошагали офиц… Ан нет! Не официанты! Угощения катили на тележках выступавшие артистки, и каждая шагала к назначенному ей столу.

— Ах, хитрецы!.. — пробормотал Сокол. — Горячее подали!

Элиния остановилась около нашего стола и водрузила на стол блюдо с жареной бараниной, продемонстрировав завидную гибкость.

— Господа, вы позволите присоединиться? — проворковала она своим… как там девчонки говорили?.. контральтом, вроде?

И, главное, тут же села! Служитель подвинул ей стул между мной и Иваном, и дамочка пару секунд колебалась, озаряя всех сидящих за столом лучезарной улыбкой, а потом сделала внутренний выбор и обернулась ко мне, слегка подавшись ближе, выдав с нотками экзальтированности:

— Я так рада лично познакомиться с великим героем атаки на Голконду!

А я смотрел через её плечо на Сокола, который радостно расплылся в ожидании представления — аж рот приоткрыл, мерзавец!

— А я-то как рад! — ответил я, тоже подвигаясь ближе, проникновенно глядя девице в глаза и стремительно переходя на Звериные интонации. — Как хорошо, что за наш стол отправили именно вас — верно, господа? — обратился я к остальным. — Она магичка, пусть и слабенькая, но сойдёт. Видите ли, мамзель, расход энергии нужно подпитывать. Мне вас немного жаль, но нам нужнее, — я улыбнулся ей светящимися голубыми зубами.

Девица растерянно приоткрыла рот и перевела взгляд на Серго, который улыбнулся также «с подсветкой», да ещё и клыки показал. Элиния резко обернулась на Ивана, и тот снял свои чёрные очки, сразу засветив красными глазами, слегка извиняющимся жестом разводя руки в стороны, дескать — ну извините. Дамочка вперилась в Петра, и тот деликатно улыбнулся:

— Не смотрите на меня так пытливо. Я в этой компании самый безопасный, всего лишь помогаю по мере своих скромных сил Третьему отделению.

Актриса в ужасе уставилась на Хагена, и тут за его плечом на секунду проявилась Айко в своём боевом обличье.

Визг вышел короткий, но мощный — голос-то у девицы Перетолкиной тренированный. Она оборвала собственный звук и умчалась в ту же большую дверь, откуда все выходили с кушаньями.

— А Хаген страшнее всех! — довольно заржал Серго и потянулся к рёбрышкам, не обращая внимания на то, что со всех сторон на нас оглядывались. — Пахнет вкусно!

В этот момент к нашему столу подбежал встревоженный директор театральной труппы. Я подтянул его к себе голубым когтем за пуговицу и ласково сказал:

— Любезный, ещё раз подошлёшь ко мне бабу или ещё какую каверзу затеешь без дозволения, я тебя съем.

И улыбнулся. И отпустил его, лепечущего что-то.

Ты, конечно, пошутил.

Пошутил, само собой.

Но испугался он по-настоящему! — зверь хихикнул. — Смешно!

— А мне ведь опять придётся отчёт составлять! — покачал головой Петя.

— Да ладно тебе! — Хаген невозмутимо орудовал ножом и вилкой. — Сегодня мы хотя бы никого не съели.

И в общем смехе слышались тоненькие нотки Айко.

ХОТЬ КАКАЯ-ТО ПОЛЬЗА

Честно говоря, меня не оставляла некоторая досада от напрасно потраченного времени. После долгого отсутствия дома я лично от семейного быта ещё устать не успел и уж лучше бы эти три-четыре часа с ребятишками провозился. Да и изучающие жадные взгляды со всех сторон (несмотря на ментальную защиту Айко) постоянно чувствовались.

— Вы как хотите, — сказал я друзьям, — а я больше сюда не потащусь. Что — меня дома так вкусно не накормят? На полуголых певичек любоваться — удовольствие сомнительного качества. В карты резаться я не особо люблю, к бильярду склонности не имею. Скучно мне тут. Ещё и таращатся все.

— Я, пожалуй, тоже воздержусь, — согласился Хаген.

— Что же мы будем делать, господа, когда наши дамы будут отсутствовать? — спросил Серго. — судя по тому, как они насели сегодня на Тамару Александровну, скоро Иркутск ждёт открытие женского клуба.

— Будем вести глубокомысленные беседы в тишине и умиротворении, — усмехнулся Иван. — Книжки читать. У Коршуна вот два шкафа книжек уже…

И всё же мы заявились сюда не зря. Через некоторое время к нашему столу подошёл купец Маркел Фёдорович Соболев, сам себе представитель ювелирного торгового дома «Соболев и сыновья». К моему удивлению, ювелирщик прослышал об обнаруженном на Коршуновском железнорудном месторождении залежей полудрагоценного камня серафинита — я и сам о том только на прошлой неделе услыхал, а, гляди ты, слухи уж растеклись!