Кома
Шрифт:
– М-да, стремненько, – почесал тыковку приятель.
– Стремненько?! – Я вскочила со стула. – Меня швыряет, понимаешь ли, по мирам и планетам, а он знай себе «стремненько»! Это хуже, чем стремно! Это… Это… очень стремно, знаешь ли!
Виталий захохотал и получил кулаком по харе.
– Эй! – обиженно заскулил он, потирая ушиб. – Поосторожнее! Я все-таки твой друг. К тому же, к кому ты жаловаться будешь бегать, если меня не станет?
– Извини, но я сейчас не в таком состоянии, чтобы шутить. Мне нужна конкретная помощь!
– Слушай, я не знаю, чем помочь тебе, ясно? Хоть исколоти всего и ноги-руки поотрывай. Думай сама-то!
– Блин, ну зачем я к тебе обратилась-то? Если б я могла сама думать, я бы думала и без тебя!
– Ну что ж ты вредная такая, Борисова?
– Я не вредная, я слабая, беззащитная женщина. А ты мужчина. Мужчина должен уметь решать проблемы.
Тут уже и Виталик разозлился.
– Знаешь, я тебе не Игорь твой! Царствие ему небесное. Это он все твои проблемы решал за тебя. А теперь привыкай сама!
– Не говори так о нем! Не говори так о нем!! – завопила я, подпрыгнув, и начала колотить посуду.
Виталик отскочил к двери и бешено заморгал глазищами. К его счастью, ему редко случалось быть свидетелем бабской истерики. С другой стороны, в ином случае он бы знал уже, как себя вести, был подкован, а не как сейчас: стоит в дверном проеме с испуганным видом и думает, бежать ему или лучше притвориться невидимкой, чтобы лишний раз не обращать на себя мое внимание. Лишь через десять минут до него дошло, что надо делать: налил в стакан воды и плеснул мне в лицо. Я охнула и, тут же успокоившись, села.
– Чего ты так взбеленилась-то, скажи? Что я сделал? – потом спросил он, усаживаясь рядом уже без опаски.
– Ты сказал о нем «царствие ему небесное», – тихо пробормотала я.
– И что? Так всегда говорят.
– Но он же жив! А ты о нем… как о мертвом.
– Ну извини, если перепутал, но в этой жизни его нет!
– Нет, – согласилась я. – Но в другой он есть. Так что если еще раз что-нибудь подобное о нем скажешь, я тебя убью.
Говорила я спокойно и чуть слышно, потому на сей раз Голиков не устрашился. На меня же навалилась такая чудовищная тоска при воспоминании об Игоре, что захотелось лезть в петлю, а вот решать что-то, спорить, думать о чем-то уже не хотелось вовсе.
Еще через час мы помирились, друг даже отнес меня в постель, укутал одеялом и подал горячего чаю с молоком и печеньем. Я все это с благодарностью употребила и, глотая рожденную навалившейся вдруг усталостью зевоту, тихо рассказала:
– Ты прикинь, теперь эта безобразница творит что-то, пока меня нет. – Видя по его реакции, что он ничего не понял, пояснила: – Мой двойник раньше вел себя тише воды, ниже травы. Я только знала о нем, что он – то есть она – пришла, допустим, вчера на работу. И сидела весь день, а потом ушла домой. Но теперь она начала конфликтовать с моими знакомыми!
У Голикова расширились глаза.
– Ни фига себе! А конкретней? Что случилось?
– Она наговорила гадостей Алиске.
– Она – в смысле, ты?
– Я, но не эта я, а я другая.
– Ну я понял. Занятно. И что ты собираешься с этим делать?
– Разберусь с ней по-свойски! Допустим, не заведу будильник. Пущай с утреца побегает!
Друг захихикал.
– Не боишься, что отомстит?
– А чего мне бояться? – разумно заявила я. – Это она выслуживается. А мне по фиг. Я могу и опоздать. Или вообще на работу не явиться. Босс мне все простит.
– Вообще послушал бы кто-нибудь наши разговоры со стороны! Форменная психушка.
– Во-во.
Переход я снова не уловила. Позвонила парочке знакомых (в том числе Игорю и Надьке), чтобы проверить, свершился ли он вообще. Свершился, люди вели себя как в жизни номер два (Игорь ответил, и трубку я, конечно, бросила тут же), и это оптимизма не прибавило. Просто никаких зацепок относительно происходящего я не накопала до сих пор, да и никакие шаги не принесли даже маломальского результата.
Полдня я копалась в Интернете, пытаясь раздобыть хоть какие-то сведения. Сперва я забила в поисковой строке фразу «параллельные миры». На меня навалилась куча бесполезной информации про квантовые тоннельные переходы и эффект бабочки, в которой я все равно ничего не понимала и безнадежно путалась. Помимо прочего, всплывали литературные произведения и фантастические фильмы, основанные на данной теории. Их, оказывается, написали и сняли чуть ли не тысячи. Дальше я стала копаться в теме проклятий, ведьм и всякой черной магии, думая, что кто-то таким образом решил со мной расплатиться. Только как это можно было устроить? Прочитать заклинание над куриными перьями на древнеафриканском языке и подбросить мне их под дверь? Конечно, в такое я не верила и все же охотно прошерстила все сайты заявленной тематики. Ничего похожего там не встречалось.
Взгрустнув, я выключила компьютер: в моих изысканиях он не помощник. Единственный вывод: никаким колдовством либо тем паче порчей тут не пахнет. Зря я подозревала в своих злоключениях завистливых знакомых. Моя жизнь стала каким-то банальным фэнтези, и откуда ноги растут, я так и не смогла узнать.
Доведенная желанием выяснить причину раздвоенности жизни до отчаяния, я набрала Надюху повторно.
– Не хочешь никуда завалиться сегодня? – Поданная не так давно идея Голикова была последним шансом хоть немного пролить свет на происходящее.
– Спрашиваешь! – обрадовалась легкомысленная подружка. – Встретимся у твоего подъезда в десять. В двух кварталах от тебя зашибенный ночной клуб открыли! Давно мечтала посетить.
– Договорились.
– Форма одежды парадная! То, что ты поругалась с Игорем, не говорит о том, что надо себя хоронить заживо. Итак, две пантеры вышли на охоту!
– Берегитесь, мужики! – живо поддержала я. И мой оптимизм относился вовсе не к тому, что через несколько часов озабоченные быки станут хватать меня за красивые, обтянутые сетчатыми колготками ляжки, а к тому, что впервые я услышала про Игоря что-то отличное от «покойся с миром». Здесь, в этой реальности, про него говорили как про живого. А значит, у меня был шанс наладить контакты когда-нибудь в будущем и быть с ним! И загладить все свои ошибки…