Кома
Шрифт:
Я уже оделась, обулась и даже вышла на площадку, но вот повернуться спиной к лестнице, чтобы закрыть дверь квартиры, не смогла. Незримый преступник нанес мне не только телесную травму, но и психологическую, поскольку виделся нынче в каждой тени и в каждом недосягаемом глазу закутке. Теперь не знаю, как скоро я смогу одна находиться в подъездах.
С досады плюнув себе под ноги, я вернулась в квартиру, заперла дверь на все засовы и замки, наглоталась болеутоляющих таблеток, распахнула форточку (типа гуляю) и улеглась на кровать, закутавшись в плед, чтобы не замерзнуть. Пробовала читать, но ничего не шло в голову. Хотела пойти приготовить поесть, но не было сил. Оставалось только лежать и глядеть в потолок, рассуждая о том, как же меня так угораздило. Неожиданно для себя уснула и проспала очень и очень долго.
За окном уже была глубокая ночь, когда раздался телефонный звонок. Я вздрогнула, включила бра, затем потянулась за трубкой, которая заряжалась на тумбочке неподалеку, но неверные дрожащие пальцы выбили ее из зарядной станции, и аппарат свалился на ковер. Охнув, я потянулась дальше, чтобы достать трубку. Наконец, когда я уже думала, что не успею ответить, трубка оказалась в моей руке, а после – возле уха.
Вот тут-то и начались странности. Звонил Игорь. Само по себе то, что он позвонил первым, странным не являлось, я была уверена, что он долго не продержится, хотя выждать всего один день – на него не похоже, но потом он и вовсе начал совершенно бодро-веселым голосом говорить со мной так, будто ничего не случилось, а это и значилось самым загадочным моментом.
Слушая о том, как здорово они вчера порепетировали (это когда они успели, спрашивается? ночью?), и ничего не понимая, я все же рискнула спросить:
– Так как… у нас с тобой? Ну то есть… все в порядке?
– Не понял? – удивился Игорь.
– Ну, мы по-прежнему вместе?
Пауза.
– Ксан, с тобой все нормально? Конечно, мы вместе. Как я могу отпустить от себя такую чудесную, отзывчивую женщину?
– Не поняла? Ты же вчера орал, что я эгоистка!
– Что? – Игорь заржал в трубку. – Этого не может быть! Это шутка? Оксан, ты пошла мне навстречу и отпустила на репетицию, хотя мы договаривались, что поедем за твоим наследством к какой-то там прапрабабушке!
– К двоюродной бабушке, – машинально поправила я, искренне недоумевая. У бедного парня от нашего расставания поехала крыша, не иначе.
– Ты всегда идешь мне навстречу, ты – сама доброта, – продолжал заливаться соловьем Игорь, никак любовных ласк хотел или массажа. Впрочем, я не против! Главное, что мы помирились. – И я решил наконец сделать что-то для тебя.
– Серьезно?
– Да. Хватит быть эгоистом!
– И что же ты сделал? Подожди, дай угадаю! М-м… Ты купил мне ту прелестную алую сумочку, которую мы видели в торговом центре!
– Какую сумочку? Прости, Оксан, я не помню. Нет, я сейчас закончил с твоим наследством!
– Что?! – закричала я и свалилась с кровати. Вслед за мной упала подушка и приземлилась мне на голову.
– Да, я уже все закончил. Ну почти. Но автобус уже полный. Потом вместе съездим, если тебе что-то еще пригодится, заберем тогда. А то я не знаю толком, что надо, а что нет.
Не знает толком, что надо, а что нет, но поехал туда опять!
– Игорь, как ты в дом вошел?
– Ты ж мне ключи дала!
– Когда? Вчера? Да нет, я помню, что клала их…
– Оксан, ты что, совсем? – не дал он мне выразить свою мысль. – Мы вчера не виделись. Нет, ты мне раньше еще их дала. В тот день, когда мы договорились, что поедем туда.
Мы не виделись вчера?! О боже, у кого-то из нас точно поехала крыша.
– Игорь, какой сегодня день?
– Все, я так и понял! Ты опять тусовалась с Надькой! Напились вчера до потери пульса. Вот отчего у тебя голос такой болезненный.
– Нет, не из-за этого. Так какой день сегодня?
– Воскресенье. Шестнадцатое сентября.
Ну да! А я как говорю? Так и есть.
– Игорь, кончай пудрить мне мозги. Ты что, не помнишь, как мы вчера…
– Подожди, – прервал он, – у меня второй звонок.
Я повисела на линии всего полминуты, и снова появился Игорь.
– Блин! Оксан, тут такое… Капец… Этот продюсер, с которым я год встречи добивался, перенес ее на пять часов раньше! У меня осталось всего немного времени, а я в соседнем городе! Боюсь, не успею!
– Сейчас же ночь! – дивилась я.
– Да, он занятой человек! День расписан по минутам, прослушивание делает иногда ночами. Давай, все, я помчал! Надеюсь, успею. Постараюсь. – Я слышала, как он влез в машину и захлопнул дверцу. – Я люблю тебя! Я очень тебя люблю!
– Я тоже! – расплылась я в улыбке, но холодные гудки меня остудили.
Что это сейчас было? Игорь просто издевается, никакого другого решения не может быть. Он понял, что погорячился, расставшись со мной, и решил это переиграть. И представить все теперь под таким углом, что это он эгоист, а я невинная всепрощающая овечка. Такого, конечно, не было и в помине, я всегда добиваюсь своего и никогда не отступаю, иду на любые ухищрения, чтобы заставить мужчину поступить так, как я хочу. Но это было мило с его стороны разыграть для меня этот скромный спектакль.
Я опаздывала на работу. Но не потому, что проспала. Все части тела продолжали болеть, и это доставило мне немало хлопот при попытке привести себя в порядок после ночи. Душ, завтрак, наряд, макияж – все было совершено медленнее, чем обычно. Хорошо, что фирма расположена в пятнадцати минутах ходьбы, и я смогла добежать до нее всего за восемь.
Однако не успела я раздеться и отдышаться, в комнату зашел босс.
– Так-так-так, Ксения Михайловна… Я велел вам прийти на час раньше, но вы явились на пятнадцать минут позже.
– Я задержусь сегодня, – с готовностью отрапортовала я.
– Конечно, задержитесь. Как и все остальные, – обвел начальник острым взглядом присутствующих в комнате, то есть, помимо меня, еще четырех девушек, которые мгновенно сжались под его взором и принялись еще неистовее бить по клавишам и листать документы. Босса боялись все. – Но с вас я, в знак не столь наказания, сколь назидания другим, снимаю премию за этот месяц.
– Но…
– Что? – вперился он в меня противными мелкими глазками.