Чтение онлайн

В 10.30 утра все, кому это было важно или хотя бы просто интересно по работе, собрались в секционном зале больничного морга. На Николая поглядывали. Из молодых пришло меньше половины, но зато было сразу несколько доцентов: Свердлова, Савельева, Амаспюр. Вскрытие умершего больного – всегда тяжёлое зрелище, но без этого нельзя. Быстро и чётко работающий прозектор давал многочисленные комментарии, указывал на детали, казавшиеся ему важными. Он явно привык к врачебной молодёжи, а то и к студентам, хотя практический секционный курс обычно вели «на базах», а не в самом университете. К сожалению, ничего нового результаты вскрытия не дали, – разве что подтвердили отсутствие нескольких заболеваний, уже исключенных Николаем и куратором из возможных вариантов причин лихорадки. «Лёгкий гастритик проглядели» – стало его единственным официальным замечанием. Никакой роли в судьбе больной он сыграть не мог, да и не казался морфологически особо значимым, но всё-таки…

Вернувшись на отделение, и проведя минут сорок сначала с Петровой, а потом с ещё одной из своих больных, Николай поглядел на часы и засобирался в сторону выхода. Уверенности в том, что данная ему Рабиновичем-младшим наводка имела хоть какой-то смысл у него не было, но Николай чувствовал, что выбора у него не остаётся. Точно так же, у него не оставалось выбора в том, как идти к главному зданию. В конце концов, он уже выходил сегодня на улицу, пусть и в группе идущих туда же, куда и он, докторов, и никто его не тронул. При желании, это можно было бы расценить как хороший признак.

Забрав из шкафчика весьма кстати припасённый там симпатичный шоколадный набор, и вскрыв ногтем целлофан на его углу, Николай приподнял крышку коробки с красочным изображением парусника на фоне стен Петропавловки^, и неглубоко запихнул в неё несколько купюр. То, к кому идти и что говорить, он обдумывал второй день. Разумеется, никакой гарантии того, что ему удастся в ближайшее время найти подход к Соне никто дать не мог. А уже после этого – должен был быть и следующий этап: заставить эту самую невиданную им ещё Соню быстро свести его со своим папой. Учитывая цейтнот, отсутствие в активе белого фрака и серого «Лексуса», и, в конце концов, просто его помятую рожу и не самую свежую рубашку, свои шансы Николай трезво расценил как нулевые. Но тем не менее просто накинул поверх халата куртку и пошёл. Если ничего даже не пытаться сделать, тебя так и задавят, – расслабленно ждущим своей очереди.

В студенческом отделе было безлюдно – студенты учились, а до сессии, со всеми её проблемами, было ещё достаточно далеко. Самого же Николая, как врача, никому на отделении не пришло в голову остановить, когда он уходил, – его дело.

– Можно?

Немолодая пухлая секретарша с выкрашенными в красноватый оттенок кудряшками строго посмотрела на вошедшего. Второй секретарши в заставленной шкафами картотеки комнате не было – может быть, ушла на обед раньше времени. Это было кстати. Николай прикрыл за собой дверь и представился стандартным образом: ФИО и титул «врача с нашего терапевтического отделения». Из кармана он вынул и выложил на стол своё потёртое уже бумажное удостоверение с печатью деканата постдипломного обучения их же медуниверситета, из сумки – лёгшую на край стола коробку с конфетами.

Секретарша предложила сесть, что он и сделал, смущённо улыбаясь. Спросил, извинившись, как ту зовут, расстегнул куртку, открыв карточку на груди,вздохнул.

– Анна Романовна, дело-то у меня глупое, наверное… Вы извините, что отрываю Вас…

Повздыхав и помямлив ещё с полминуты, что подействовало на секретаршу очень неплохо, Николай перешёл собственно к делам.

– …Увидел девушку на «пятаке» перед столовой, – и чуть на месте не помер. Она с подругами разговаривала, и я просто постеснялся подойти. Сделал лицо посерьёзнее, постоял рядом, почитал объявления на стендах, – а познакомится так и не решился, она ушла. А позже думаю: «Дурак, ну нельзя же так было!.. Надо было попытаться хотя бы, чтобы не жалеть потом!»…

Кивок, и даже чуть ли не восхищение в глазах молодящейся секретарши. На её должности таких страстей, наверное, насмотришься, никакая «Санта-Барбара» не нужна.

– Анна Романовна, я понимаю, что её трудно найти, здесь много студенток, но пожалуйста… – он пододвинул коробку чуть вперёд, и заметил, как секретарша посмотрела на торчащие из-под её крышки желтые хвостики сторублёвок.

– Я ведь даже факультета не знаю, только услышал, что её Соня зовут. По всем деканатам ходить, – долго и… стыдно тоже. Ведь доктор уже, и одинокий в свои двадцать пять. И ей-богу, не худший я человек в этом институте, ну кому будет плохо оттого, что я хотя бы попробую с ней познакомиться? Второй день не сплю…

Секретарша посмотрела, и снова перевела взгляд вниз. Ей явно хотелось убрать коробку со стола.

– Ну ладно, – она встала. – Соня, говоришь?

– Да. В документах, наверное, или Софья, или София.

То, что фамилия «Гайдук» в этом кабинете звучать не должна, Николай определил для себя твёрдо. Если охрана у олигарха регионального масштаба не зря ест свой хлеб, то и секретарша её деканата, и сама Анна Романовна будут ими предупреждены на тему того, что говорить и куда звонить, если кто-то будет интересоваться студенткой Гайдук. А Соня – это просто имя, пусть и не самое популярное. Гайдук – фамилия не вполне русская, может оттуда у имени ноги растут?

Секретарша всё же, поколебавшись, убрала коробку с шоколадками себе в ящик. Не удержалась, заглянула. В коробке было 400 рублей – весьма большие деньги и для интерна Ляхина, и для неё. Половина в них были «массажные», половина – ещё отцовские, но Николай не колебался. Это заставит её отнестись к его страданиям серьёзно. К его удовлетворению, секретарша, даже мигнув и чуть ли не клацнув зубами при виде денег, сделала следующее, чего он ожидал – проверила удостоверение. С суммой он, похоже, не переборщил, а документы были самые настоящие. Поэтому она поверила ему окончательно, и с этого момента уже не сомневалась в своём вкладе в исправление демографической ситуации в стране. Будем надеяться, что когда она будет рассказывать о замечательной истории остальным секретаршам (которых на двух этажах сидело минимум полтора десятка), она не будет впрямую склонять их фамилии.

– Ну вот, – с пулемётной скоростью побарабанившая по разбитым клавишам компьютера Анна Романовна удовлетворённо откинулась на спинку стула. – Соня Саадова, лечебный факультет, S-й курс; Софья Небиеридзе, стоматологический, 4-й курс… Соня Гайдук, тоже стомат, 2-й курс, – и Соня Тихомирова, опять лечфак, первокурсница. Тебе какую?

Она чуть не засмеялась, и Николай снова смущенно развёл руками – пять минут назад он сказал секретарше, что понятия не имеет о фамилии нужной ему девушки. Кроме того, данных для точного выхода на неё у него не было до сих пор.

Поднявшись, полненькая секретарша начала двигаться от одного стеллажа к другому. Компьютер, похоже, отсортировал результаты поиска по курсам, и искать карточки ей было удобно.

– Извините, можно? – сунулись в дверь. Оборачиваться Николай не стал, – после строгого «Подождите!» Анны Романовны дверь захлопнулась.

– Вот.

Она протянула ему четыре карточки из мелованного картона, но в руки всё же не дала, показала сама. По-прежнему следуя легенде, краснея, и время от времени вздыхая, он добросовестно проглядел все четыре. То, что Соня являлась младшекурсницей, было просто замечательно. Похоже, белый фрак может быть не так уж и нужен, достаточно белого халата: почти любой младшекурсник при разговоре с дипломированным доктором инстинктивно становится меньше ростом.