Шрифт:
Глава 1
Это лето в Красногорске как-то не задалось. Вообще в Сибири лето – понятие условное. То радует тебя солнышком ярким и жарой несусветной, а то вдруг небо хмурится и в самый разгар, в самый пик летних месяцев обрушивает на суетящихся где-то внизу людишек потоки воды… Как сейчас.
Даже не сейчас – дождь шел уже третий день. Не тот, теплый, летний, воспетый поэтами, а нудный, холодный, по-осеннему промозглый. Пришлось обитателям доставать уже отложенные в дальние углы «темнушек» и платяных шкафов зонты и плащи…
На крыльце массивного и немного аляповатого – в духе сталинского ДК – здания областного суда стояли две женщины. Обе уже достигли того возраста, который принято называть «пенсионным». Но в то же время внешне они здорово отличались от обычных красногорских пенсионерок. Никаких потертых и вытянутых кофт, бесформенных шляп и вязаных шапок, разношенных туфель. Яркие плащи, кокетливо повязанные легкие шарфики, пестрые зонты… И все это – явно не с ближайшего «китайского» рынка, дорогое, стильное, от лучших европейских модных домов. Женщины расправляли зонты, приглядывались, как им пройти до парковки служебного транспорта, минуя многочисленные глубокие лужи, и разговаривали.
– Ну, вот и все, Маша, – говорила одна. – Квартира продана, вещи собраны. Завтра переберусь в гостиницу…
– Могли бы позволить эту недельку и в своем доме пожить, – немного ворчливым тоном отвечала вторая. – Ты им, Зина, считай, подарок сделала! Такую квартиру – да по их цене, не торгуясь…
– Да ладно! – отмахнулась первая. – Не свое – оно и есть не свое. Тем более что мебель я всю уже раздала. В гостинице удобнее будет.
– Председатель-то что сказал? – Мария сделала первый шаг по ступеням вниз. – Когда торжественное?
– В пятницу, – ответила Зинаида, направляясь вслед за приятельницей.
Женщины спустились со ступеней и, осторожно огибая лужи, направились к одиноко стоящей неподалеку белой «Волге».
– Жалко все-таки, что вот так все… – на ходу сказала Мария. – Столько лет…
– Что поделать, – тяжело вздохнула Зинаида. – И самой-то… Но там, в Москве, – сын, внук… – Голос ее изменился, стал таким теплым, мечтательным. – …Дениска! Совсем ведь большой уже. Сколько же я его не видела? – Зинаида встряхнула головой, будто отгоняя от себя что-то, и решительно закончила: – Все, хватит! Навоевалась больше чем надо. Буду обычной бабушкой – воспитывать внука, изводить сына со снохой, сериалы смотреть…
За разговором обе женщины даже не заметили, как откуда-то из-за тополей, окаймляющих площадку перед зданием областного суда, появился человек. В легкой ветровке нараспашку, без головного убора, он шел быстро, не обращая внимания на лужи, только голову втянул в плечи и ссутулился. И траектория его движения неминуемо пересекалась с траекторией движения женщин, примерно на середине расстояния от крыльца до машины.
– Все-таки отчаянная ты, Зина, – продолжала разговор Мария. – Всю жизнь здесь, в этом городе, и – р-раз! В Москву… Не люблю я ее!
– Да я тоже. Мне самой эта Москва… Суетный город, шумный. Но… Не на пустое же место еду. Витя там опять же. – Видимо, исчерпав все аргументы, Зинаида махнула рукой: – Да не трави мне душу, Машка! И так самой погано, а еще ты масла в огонь подливаешь…
В это время сутуловатый неизвестный приблизился к женщинам почти вплотную и, оказавшись у них на дороге, несмело проговорил:
– Извините…
– Что вы хотели? – Тон Зинаиды мгновенно изменился. Теперь ее речь звучала деловито, уверенно, жестко. Так может говорить человек, долгое время проходивший в немалого ранга руководителях.
– Малышева? – все так же неуверенно спросил незнакомец, переводя взгляд с одного женского лица на другое. – Зинаида Григорьевна?…
Зинаида удивленно посмотрела на него. Явно не русский. Вон и говорит с чуть заметным акцентом. Но откуда он, женщина не смогла бы точно сказать. Чем-то похож на кавказца – нос с горбинкой, волосы темные, небольшие усики – обязательный для тамошних мужчин атрибут. Но с тем же успехом незнакомец мог быть и уроженцем горных районов Средней Азии. Кто их там разберет…
Вид незнакомец имел какой-то потертый, зашарпанный. Не бомж вроде, но в то же время к тем, кто самонадеянно причисляет себя к элите общества, никакого отношения явно не имел. Отросшие сверх меры волосы были спутаны и слиплись под дождем в неопрятные пряди. И взгляд какой-то расфокусированный, отсутствующий, и речь невнятная.
– Ну, я Малышева, – ответила Зинаида все в той же тональности. И повторила вопрос: – Что вы хотели?
– Тебе привет… – Рука незнакомца быстро выскользнула из-под куртки, где пряталась до этого, и вытянулась к лицу Малышевой. Точнее, к голове. Мария даже не успела понять, почему эта рука такая длинная, как ударил выстрел, и Зинаида, сделав шаг назад, начала падать прямо в большую лужу, рядом с которой они только что стояли. На лице ее появилась кровь.
Второй выстрел, прозвучавший сразу вслед за первым, ускорил процесс падения. И только когда, неловко подвернув руку, Зинаида Григорьевна упала в холодную грязную воду, Мария наконец-то сообразила, что рядом с ней только что произошло убийство, и громко, истошно закричала.
А незнакомец развернулся и не спеша, спокойно направился в ту сторону, откуда только что пришел.
– Стой, сука! – Из машины выскочил водитель и побежал к незнакомцу. – Стой, тебе говорят!
Уходивший, не останавливаясь и не целясь, с ходу выстрелил – даже не в водителя, просто в его сторону. Разумеется, не попал. Но и этого выстрела вполне хватило для того, чтобы шоферюга как-то сразу перестал ощущать себя Рокки, Рэмбо и Терминатором в одном лице. Прикрыв голову руками, он рухнул там, где стоял, и, вихляя оттопыренным задом, неумело пополз по мокрому асфальту под прикрытие своей машины.
Секунда-другая – и убийца скрылся за тополями, стеной отделяющими площадку перед зданием областного суда от проспекта, носящего имя Фридриха Энгельса.
Примерно в это же время из здания суда выскочили два судебных пристава в черных мундирах. Оба бестолково вертели головами и размахивали пистолетами. Только вот стрелять было не в кого…
Над площадкой разносился надрывный вой Марии, стоящей над телом подруги. Несмотря на немноголюдность городских улиц, вокруг нее постепенно начинала собираться толпа зевак. А куда же без них-то?