Чтение онлайн

— Так у меня же танк, товарищ капитан!

— Танк танком, а о соблюдении маскировки помнить стоит. Загони его вон под то дерево и накрой масксетью. Выстави наблюдателей. За женщин головой отвечаешь. Понял? Все. Вопросы есть?.. Вопросов нет. Начинаем за два часа до заката. Все свободны.

— Готово, товарищ капитан, — прошептал невысокий красноармеец-татарин, приподняв, чтобы петли не скрипнули, створку дверей, встроенных в ворота ангара.

Держа в одной руке нож, а в другой пистолет, я вошел в ангар. Через окна под потолком лились лучи заходящего солнца, освещая помещение. За мной тихо проскальзывали бойцы отделения, рассредоточиваясь по ангару и беря на прицел немцев. Неподалеку от двери спиной к нам стоял немецкий солдат с карабином на плече. Что-то почувствовав, он начал оборачиваться, но не успел. Нож легко вошел под левую лопатку, достав до сердца. Аккуратно положив часового на глиняный пол, я осмотрелся. В дальнем углу стоял КВ-1, вокруг которого возились несколько ремонтников в замасленных комбинезонах. Танк был уже окрашен в серый немецкий камуфляж и громко урчал двигателем на холостых оборотах. Как раз один из ремонтников закончил рисовать крест, убирая трафарет, но не КВ приковал мой взгляд, а «тридцатьчетверка», стоящая в углу. Что это была за «тридцатьчетверка»! На танке виднелась высокая радиоантенна, стояла командирская башенка, а на боку был приварен ящик для инструментов. И это еще неизвестно, что немцы сделали внутри.

Не сводя с машины изучающего взгляда, я направился к работавшим, контролируя их боковым зрением. Первым меня заметил тощий ремонтник в замаранном комбинезоне. Увидев его расширенные от изумления глаза, я кивком велел ему уйти с дороги и, только подойдя ближе, разглядел у него под комбинезоном командирскую гимнастерку со знаками различия военинженера 1-го ранга в петлицах. Молча кивнув, подполковник отошел в сторону, прихватив с собой еще одного ремонтника. На шевеление обернулся немец со знаками различия обер-лейтенанта, с привлекающим внимание огромным носом. Я даже отвлекся от созерцания «тридцатьчетверки», чтобы поизумляться величине шнобеля фрица.

Взвыв дизелем, КВ смолк. Из люка механика-водителя появилась голова еще одного гитлеровца. Опередив обер-лейтенанта, уже открывающего рот, чтобы поднять тревогу, я громко — в ушах до сих пор звенело от шума двигателя — сказал по-немецки:

— Внимание! Никому не двигаться! Вы взяты в плен солдатами Красной армии! Попытки нападения или другие способы помешать нам расцениваются как способ самоубийства при использовании моих бойцов. Всем отойти в этот угол и построиться в шеренгу!

В форме офицера Вермахта, с окровавленным ножом в одной руке и пистолетом в другой, я, наверное, смотрелся очень странно. Тем не менее все работавшие безропотно выстроились в указанном месте. Через минуту трое бойцов, осмотрев технику, доложили, что все чисто — в танках пусто. Выслушав их, я повернулся к немцам:

— Кто старший?

— Гауптман Кляйн, но его нет в ангаре. Он вышел час назад, я его заместитель, — отозвался тот самый обер-лейтенант с огромным носом.

Как выяснилось, Кляйн уехал с базы полчаса назад, прихватив с собой три грузовика, отделение солдат и бронетранспортер. Может быть, это одна из причин, по которой захват МТС прошел без единого выстрела.

Поскольку группы действовали каждая по своему плану и моего вмешательства не требовалось, я поинтересовался у носатого, что такого они сделали с танками.

— На Т-34 произведена замена двигателя на новый, установка дополнительных баков, замена всех прицелов на более совершенные. Установлены командирская башенка, ящик для инструментов. Произведена замена масла КПП, установлен дополнительный воздушный фильтр, произведена замена масляных фильтров, установлена новейшая рация и много мелких деталей…

Я кивал в такт его словам, в душе ликуя. Хрен я эту «тридцатьчетверку» кому отдам! Мой танк!

— Теперь о КВ.

— Фактически все то же, только мы не успели прицелы установить, они на складе.

Скрипнув дверью, в ангар зашел Даниличев. Оборвав нашу с немцем беседу, я спросил у майора:

— Сколько?

— Двадцать шесть, все ремонтники, значит, технику знают хорошо. Сейчас с ними люди Соколова разговаривают.

От названной цифры мне захотелось подпрыгнуть — это фактически несколько экипажей, хоть и неопытных, но все же. Плюс можно сформировать ремонтный взвод.

— Отлично, за нашими послали?

— За женщинами? Да, послал, должны уже подъезжать. Часовых выставили, секреты с пулеметами тоже, заслон со стороны деревни оставил на месте.

— Я сейчас разбираюсь с техникой, что нам досталась. А вы поговорите пока с товарищем подполковником. До Соколова.

Лейтенанта-пограничника я назначил еще и начальником особого отдела. Раз относится к органам НКВД, то пускай и работает по их профилю, совмещает должности.

Опять повернувшись к обер-лейтенанту, спросил, как его зовут.

— Обер-лейтенант Бауэр, заместитель командира сто первой ремонтной роты, — ответил он.

Велев бойцам забрать остальных немцев и запереть их в сарае, где до этого держали наших пленных, я велел Бауэру перечислить технику, что есть на сборном пункте, и указать степень ее готовности.

— Какая техника вас интересует, господин… эээ…

— Капитан. Расскажите про русскую технику.

Обер-лейтенант задумчиво почесал подбородок:

— У нас шесть танков Т-26, из них два на ходу; четыре Т-34, на ходу этот, который в ангаре, и танк капитана Кляйна. Он себе присмотрел один. Правда, мы его еще не переделывали. Кляйн хотел сперва попробовать на танке майора Майера. Остальные танки использованы для запчастей. Еще есть семь БТ разных модификаций. Из тяжелых только КВ, который в ангаре, из БТ на ходу четыре танка, это три БТ-7 и один БТ-2.

Потом пришел черед немецкой техники. С ней было похуже: шесть T-I, при этом на ходу нет ни одного. Четыре T-III, из них один на ходу, но без башни, еще с двух, не подлежащих ремонту, сняты командирские башенки. Один T-IV не на ходу — разбит двигатель. Наконец, два R-35 с выработавшими ресурс моторами и три САУ. Последние — единственные, с которыми было все в порядке. Завтра их должны были забрать.