Комендантский час
Шрифт:
— Выйди. Еще лучше — вернись обратно.
В уютные сумерки коридора? Жду с нетерпением этого момента. Честно. Но не думаю, что мое отступление на прежние позиции понравится…
— Он-то сможет уйти. А вот ты — нет.
Со мной худышка разговаривала не так. В ином тоне, можно сказать, приятельском. А в сторону Васи не просто процедила самую настоящую угрозу, а…
Это словно бы был теперь совсем другой человек. Охотник. Бесстрастный. Безжалостный. И главное, прекрасно понимающий, что птичка уже не вырвется из клетки.
— Я знаю.
— И все равно глупишь? Ты еще жив только благодаря ему. Его присутствию.
— И это я тоже знаю, — спокойно подтвердил Вася, а потом устало попросил: — Лерыч, уйди уже, а?
— Хочешь испытать судьбу? — улыбнулась девчонка, обнажив неровные зубы.
— Я смогу до тебя добраться.
— Ой ли?
— Проверим?
— Давно не брала я в руки шашек… Но знаешь, как говорят? Мастерство не пропьешь.
— Шансы равны.
— А ты считать-то умеешь?
Они оба не двигались. Ну, положим, девчонке это и не было нужно: раскидывала же она свою ловчую сеть, не покидая минного поля. А вот Вася… Дистанцию он успевал сократить максимум вполовину, но и тогда всей длины клинков не хватило бы, чтобы хотя бы оцарапать противницу. Все, что оставалось, — метнуть их. Наудачу, как говорится. Только тогда передо мной образовались бы два трупа. В самом лучшем из случаев. Ой, простите, формально труп был бы всего один. И еще один невменяемый зомби.
Не знаю, кому как, а мне почему-то кажется, что потерять разум намного страшнее, чем умереть. И очень может быть, что Вася думает примерно так же. Но тогда почему он готов рискнуть своим…
А, не важно. Сегодня обойдемся без героизма.
— Ну-ка, брэк! Разошлись по углам!
Взгляды в мою сторону они не обратили: пришлось выходить на линию огня.
— Никто ничего испытывать и проверять не будет. Ясно?
— Он у тебя страшный… — протянула девчонка.
— Ты даже не представляешь, насколько, — вздохнул Вася.
— Если я страшный, то слушайтесь!
— Да я и не против. Ни слышать, ни слушать. Хоть какое-то развлечение.
— А что, людей отправлять на тот свет скучно было?
— Хоть одного покойничка покажи сначала, а уж потом говори!
Опять они за свое… Два петуха на дворе. В битве за курятник. Вернее, петух и курица, но тут, пожалуй, никакой половой дискриминацией и не пахнет.
— Сейчас. Вы. Оба. Замолкнете. И умерите свой милитаристский пыл. Мы здесь все собрались не драться, а догова…
Вася мотнул головой:
— С ней невозможно договориться. Ни о чем. Поверь. С любым из ее племени.
— А ты пробовал? — оскалилась девчонка. — Или… Скольких моих сестер ты вообще видел?
— Живыми?
Ого. Оказывается, талант все портить — не моя исключительная прерогатива. У Васи он тоже имеется: от последнего вопроса-уточнения худышка вскочила на ноги и грозно растопырила пальцы, как будто собиралась ими кое-кого выпотрошить. Видимо, как тех крыс, останки которых сейчас тихо пованивали вокруг.
— Так смотри и запоминай! Это последнее, что ты увидишь!
Сейчас что-то случится. Нехорошее. Очень. Для них обоих.
Девчонке я не помеха. Васе? Скорее всего тоже: метать клинки ведь можно не только по прямой. Но если он не попадет в цель, это значит, что заканчивать дело придется…
Ага. Мне.
А вот фигушки!
— Ты обещала.
— Но он…
— Ты обещала мне, помнишь?
— И ты тоже.
Ну да. Пряничный домик. То есть дом с конфетами.
— Тебе никто ничего не сделает. Не бойся.
До нее было всего несколько шагов. И те, которые пришлись на пространство внутри заминированного периметра, девчонка сделала сама. А потом прильнула ко мне, но не обхватывая за пояс, а наоборот, переплетя руки на собственной груди и то ли зябко, то ли виновато ссутулившись.
Постояла немного, уткнувшись лбом мне в подмышку, и довольно буркнула:
— Ты теплый.
Наверное, даже горячий. По крайней мере, тянет раздеться. В смысле, скинуть к черту хотя бы несколько слоев одежды.
— Не поддавайся ей, Лерыч. Она куда опаснее, чем кажется с виду.
Девчонка подняла голову, хмуро и с чем-то вроде презрения цедя сквозь зубы:
— Чья бы корова мычала, имперский с…
Но не договорила. Осеклась, наткнувшись взглядом на угрожающе выставленный указательный палец.
— Еще одно лишнее слово, и ты останешься здесь навсегда.
— Да поняла уже, не тряси воздух.
Кажется, девчонка показала Васе язык. Впрочем, могу и ошибаться: четко я видел только ее макушку.
— Ты можешь убрать… Разминировать, в смысле?
— Я? Нет.
Печалька. Мне почему-то думалось, что мой лохматый друг способен на все на свете. Но раз уж так, придется искать другой…
— Это можно сделать только изнутри.
— Но ты знаешь как?
Он пожал плечами:
— Знаю принцип.
— Так объясни!
— На пальцах будет трудновато. Нужно действовать по схеме, а пока поле не работает…
Ясно. Ничего-то вы не можете без вашей светомузыки в воздухе.
— А нарисовать сможешь?
— Я, конечно, не Микеланджело…
— Главное, чтобы не Малевич. Тащи сюда что-нибудь подходящее и принимайся за работу!
— А что будешь делать ты?
— Ждать. Как всегда. Больше-то я ведь ни на что не способен.
В ответном взгляде Васи можно было прочитать все, кроме согласия с моими словами. Нет, не с приказом обзавестись этюдником. С последним откровением.
— И все-таки, я бы попросил тебя, на всякий случай, выйти из…
— Если он выйдет, никто не войдет, — отрезала девчонка.