Комэск
Шрифт:
Кондрат распалялся, лицо покраснела, а изо рта летели слюни.
— А если тебе самому по морде…
— Бей! — коротко приказал Алексей. — Ну!
Тычок растерялся, уставился на Лексу, но потом хэкнул и размашисто махнул правой рукой.
Но его удар, так и не достиг своей цели, Алексей одновременно с полушагом вперед просто и незатейливо всадил локоть Тычку в кадык.
Парень упал на колени, держась обеими руками за горло, хрипя и пуская слюни, а потом завалился на бок.
— Убрать… — сухо скомандовал Лекса. — Доложите командованию, что я отправил его под арест. Упор лежа принять! Товарищ Няня, вам особое приглашение? Делай раз…
Занятие закончилось только тогда, когда большая часть группы проблевалась.
Лешка прошелся вдоль строя и доброжелательно поинтересовался:
— Поняли за что?
— А как же… — прохрипел Клещ. — Поняли. За то, что попались?..
— Сука… — Алексей обреченно покачал головой.
— За то, что не поделились с начальством? — предположил Беня.
Семка закатил глаза и тайком погрозил им кулаком.
— Первый раз вижу таких идиотов… — угрюмо констатировал Лекса. — Чтоб вас кобыла облизала, безмозглых пьяниц. Где бимбер взяли?
— С трупов много сняли, товарищ Турок, в последнем выходе, — потерянно признался Клещ. — Шесть или семь фляг. Товарищ Няня не в курсе был, мы сами. А Тычок… он, сука, видать утаил флягу и сегодня с утра похмелился. Сука и есть! Мы уговорились больше ни-ни, ни капельки.
Лешка немного помедлил и тихо заговорил:
— Вы подвели не меня и не вашего командира. И даже не весь наш отряд. Вы подвели весь пролетариат и мировую революцию! Веры отныне вам нет, и не скоро появится. Пьянство в боевых условиях приравнивается к дезертирству и предательству. Дезертирство и предательство карается только смертью. Я хочу, чтобы вы это хорошо запомнили. Потому что, следующий раз, никто вас уговаривать и воспитывать уже не будет. Расстреляю лично, несмотря на заслуги. Равняйсь, смирно! По местам службы, марш! Товарищ Няня, командуйте…
Лекса сначала зашел в штаб, доложил о случившемся, а потом ушел к себе.
С подобными случаями он очень часто встречался, как прошлой жизни, так и в нынешней. Но, так и не смог понять, что заставляет людей идти на такой риск из-за банального глотка спиртного. Что, в самом деле? Знают же, что если попадутся, может дойти и до трибунала? Прекрасно знают. Тогда что? Дурная лихость? Желание расслабиться после стресса? Просто от нечего делать?
— Куда солдата не целуй, везде жопа… — буркнул он вслух, заметил, что за ним семенит Семка, круто развернулся и дернул его за ремень к себе. — Ты понял, почему я лично тебе по шее не дал?
— Чтобы… — Ненашев хлюпнул носом. — Чтобы не наносить ущерб авторитету командира. Спасибо большое! Товарищ Турок, правда, так случайно получилось…
— За случайно — бьют отчаянно. Небось, вместе с ними квасил? Дважды идиот. Никогда не пей с личным составом. Никогда! Тычок, как человек, был дерьмо, но завтра умрет из-за тебя! Из-за тебя! Ты не досмотрел! Дать бы тебе по морде…
Семка молчал, повинно опустив голову.
— Ладно, — смиловался Алексей. — Пошел с моих глаз долой. Но запомни, еще раз — вся твоя карьера на этом закончится. Чего стоишь? Еще что-то?
— Товарищ Турок, — Ненашев вытянулся. — Тут такое дело…
— Что еще?
— Агнешка… — он опять потупился. — Мочи нет, приглянулась мне.
— А я причем? — вспылил Лекса.
— Так она только на тебя, Ляксеич, смотрит! — почти выкрикнул Семка.
— Ты дурак? Я женат и жену люблю! — Алексей едва не двинул его от злости. — Сам же знаешь.
— Так скажите ей! — покраснел Семен. — Она вроде и на меня ласково глядит, а все равно к вам липнет…
Лекса вздохнул.
— Как же вы меня все достали. Говорил уже. И скажу еще. Нет, всех баб надо сразу удалять куда подальше, нахрен. Все, поговорю с ней еще раз, обещаю. Свободен. Стой…
Ненашев остановился и с надеждой посмотрел на Алексея.
Лекса немного поколебался, хотел сказать, чтобы Семка забыл про Агнешку, потому что толку не будет, а он достоин более спокойной девушки, которая обязательно появится сама по себе, но передумал и отмахнул рукой.
— Иди. Все скажу.
После чего вернулся к себе в землянку, разобрал трофейный автоматический Штайр и принялся думать, как приспособить к нему отъемный магазин. В Столбцах, после недолгих раздумий, он все-таки прихватил один экземпляр.
Ствол ему очень понравился, к тому же, при достаточно несложной модернизации, он мог сойти за эрзац пистолет-пулемет для спецподразделений. Или даже не эрзац. Это, конечно, если изобрести к нему двухрядный магазин.
Ломал голову и чертил до самого ужина, но убедился только в том, что его знаний и опыта категорически не хватает. А еще в том, что, все-таки, практичней будет создавать сразу полноценный пистолет-пулемет, а не его заменитель.
Ужин, обильно сдобренную шкварками пшенную кашу и ломоть хлеба, вечером притащила Агнешка.
И, как всегда, застыла у порога, намереваясь дождаться, пока Алексей доест.
— Садись, — Алексей похлопал по топчану. — Разговор есть с тобой.
— И у мяня есть размова до цябе… — решительно заявила девушка, но тут же густо покраснела.
— Говори, — Алексей отложил ложку.
— Ухожу от тебя! — выдохнула Агнешка. — К Семке! Он хороший, ласковый и не такой злой как ты. И тольки паспробуй яго тронуть!
«Весь мир сошел с ума… — грустно подумал Лекса. — Теперь, главное, самому не свихнуться. А женщин в боевых подразделениях надо законодательно запретить. Под страхом расстрела!»
— Ну, что скажешь? — настырно потребовала Агнешка. — Я ухожу, правда, ухожу!
— Скажу, что желаю вам счастья, — спокойно ответил Алексей.
— Ты, ты… — на глаза Агнешки навернулись слезы, она вскочила. — Ты!
— Сядь! — неожиданно для самого себя гневно бросил Лекса. — Сядь, сказал! Что за ерунду ты творишь, товарищ Рудая? Ты хорошо стреляешь, смела, быстра и умна, но боец из тебя очень скверный. Потому что ты не можешь держать себя в руках. Где твое достоинство? Где твоя гордость? Где твое самообладание?