Чтение онлайн

Капитан тяжело пожал плечами:

— И тем не менее, я подчиняюсь своему герцогу, а не гражданам Конфедерации, которую герцогство, кстати, до сих пор не признало. Возможно отметьте, коммодор, я сказал «возможно», а не «обязательно», — будет целесообразно использовать пленников… как средство сделать вас более покладистыми, — он снова пожал плечами. — Мне это не нравится, но я вынужден так поступить. Я не буду прибегать к болезненным или… грязным методам. Обычный расстрел, который увидите вы все. Затем, через некоторое время, второй. Затем, если необходимо, третий, — он холодно улыбнулся. — Но срочности никакой нет. У вас будет время подумать, обговорить все. Три дня субъективного времени, скажем? Вызывайте меня на этой частоте. Отбой.

Один из экранов погас, но другой все еще показывал рубку «Скитальца».

— Ну? — резко осведомилась Эйрин.

— Допустим — только допустим — я подчиняюсь их требованиям и получаю обратно своих людей и корабль, — задумчиво произнес Граймс. — Допустим, я, как старший офицер Конфедерации Миров Приграничья, уступаю им приоритетные права на Аутсайдер… Что тогда скажете вы: вы, коммодор Граймс и вы, капитан Фландри?

— Я сделаю, как ты решишь, Джон, — сказал второй Граймс.

— От имени Федерации, я с вами, — кивнула Соня.

— Вы меня уговорили, — согласилась Мэгги Лэзенби.

— Мне надо подумать, — заявила Эйрин.

— Как наниматель судна, я хочу кое-что сказать, — вмешался Смит. — Даже много что. Я симпатизирую коммодору Граймсу, но тут вопрос расстановки приоритетов. Важнее ли жизнь горстки людей, чем жизни миллионов угнетенных мужчин, женщин и детей, которые с надеждой смотрят на СПРУТ?

— Если вам интересно, я тоже хочу вставить слово, — сказал Фландри. — Я ничем не обязан ни Федерации, ни Конфедерации и уж тем более СПРУТу. Я принес клятву верности Императору, — он взглянул на Эйрин, — своему Императору. Но мои симпатии на стороне коммодора.

— Спасибо, сэр Доминик, — сказал Граймс.

— Подождите, пока не увидите счет. Далее, я хочу напомнить, сэр, что у вас есть оборудование и специалисты, которых нет у меня. Это же относится к вам, мэм. Вы сможете использовать их в полной мере?

— А я хочу напомнить вам, сэр Доминик, что среди пленников на борту «Поиска» моя жена, — вмешался Мэйхью.

— Тем больше причин перестать ковырять в носу и заняться делом. Всем вам.

«Ах ты, заносчивый ублюдок», — молча возмутился Граймс.

— Сэр Доминик прав, — сказала Соня. — У нас есть телепаты. У «Адлера» нет. Более того, один из наших телепатов на борту твоего корабля, Джон. Ведь должно быть что-то, что Кларисса сможет сделать сама. И остальные.

— Все, что мы можем — это пробиться к ней, — возразил Мэйхью. — Слишком большие помехи из-за Лесси…

Соня что-то пробормотала, но разобрать удалось лишь «мозги в желе».

— А почему не заткнуть эту суку? — спросила она чуть громче. — Я имею в виду Лесси. Вас же трое: Метцентер и Триаланн на «Скитальце» и ты сам. Ты нам как-то рассказывал — помнишь? — что мыслью можно убить.

— Я… я не могу, Соня…

— Черт побери! — взорвался Граймс. — Хочешь сказать, для тебя эта псина значит больше, чем жена? Да что ты за человек?

— Но… но Лесси так… беспомощна…

— Кларисса тоже, пока мы не сделаем хоть что-то — и как можно скорее. Это вопрос жизни и смерти. Она должна держать нас в курсе того, что думают Дрютхен и фон Дондерберг. К тому же без этих чертовых помех вы сможете предупредить ее о намерениях капитана Блюменфельда. Ты должен это сделать, Кен.

— Конечно, — медленно кивнул телепат. — Я… должен. Метцентер и Триаланн помогут, они уже сказали.

— Тогда начинайте, — приказал Граймс.

«Странные они все-таки люди, — подумал он — уже не в первый раз. Чертовски странные. Но, наверное, если ты живешь в собачьем мозгу, а она — в твоем, вы будете чувствовать друг друга куда лучше, чем обычный человек обычную собаку… И, конечно, чувство вины… За то, что она действительно абсолютно беспомощна…»

Он смотрел, как Мэйхью выбирается из рубки с застывшим, словно окаменевшим лицом.

Коммодор заметил на лице Граймса II симпатию, а на физиономии Фландри презрение, которое при определенном желании можно было назвать «легким».

Граймс II посмотрел на часы.

— Пока ваш Мэйхью не доложит о результатах, нам делать нечего, коммодор. Предлагаю устроить перерыв и пообедать.

— Армия марширует желудком, — сострил Фландри. — Полагаю, то же относится и к космическому флоту.

— Джон никогда не пропустит обед, — согласилась Соня. — Если даже Галактика взорвется.

«Ох уж эти женщины», — подумал Граймс… оба Граймса.

— Это уж точно, — согласилась Мэгги Лэзенби.

Это была первая настоящая, полноценная трапеза за последнее время. Однако нельзя сказать, чтобы Граймс получал особое удовольствие. Он привык есть за капитанским столом — но сидя исключительно во главе. И вот теперь видеть там себя, вернее, свою копию… Это было несколько… странно. Впрочем, один момент доставлял ему некое извращенное наслаждение: Граймсу II, как и ему самому, было несвойственно позволять беседе мешать важному пищеварительному процессу. И не похоже, чтобы у Мэгги эта милая привычка вызывала больший восторг, чем у Сони.

Они сидели впятером за коммодорским столом. Граймс II, разумеется, во главе, Мэгги Лэзенби справа от него, Соня слева, Граймс I — рядом с Мэгги, а Фландри — рядом с Соней. Имперский капитан оказался еще и блестящим собеседником, и обе дамы просто упивались неожиданным счастьем. Он изображал свой временной поток в столь привлекательных красках, что Вселенные обоих Граймсов — которые, впрочем, различались весьма незначительно — были обречены померкнуть, а оба коммодора выглядели на фоне его неотразимой персоны скучными сторожевыми псами. Вдобавок, несмотря на нескончаемый поток фривольных анекдотов, его тарелка опустела первой.