Чтение онлайн

Перед тем как уйти, он подмигнул мне, как своей младшей сестре, мол, не горюй, я вернусь, и мы с тобой продолжим наши игры, и оставил меня одну.

Я убрала остатки ужина со стола, выключила свет в кухне, но включила все светильники в гостиной. Я не могу сказать, что мне было страшно. Нет, просто очень одиноко и нестерпимо тихо. В такие минуты хочется включить телевизор, забраться под теплое одеяло и начать жить виртуальной, телевизионной жизнью, забыв обо всех печалях и тревогах. Переключая с канала на канал, я искала либо комедию (как посоветовал мне доктор-оптимист), либо какой-нибудь наиглупейший боевик-пародию. Но вместо этого экран выдал мне криминальную хронику, первые звуки которой заставили меня затрястись всем телом…

– Сейчас вот подошел свидетель этого трагического происшествия, – говорил, пуская облачка пара, молодой красноносый (в легкой куртке-ветровке) журналист на фоне залитой светом уличных фонарей набережной. Я даже узнала это место: Водоотводный канал, Зверев мост… Микрофон оказался возле лица немолодой полноватой женщины в черном надвинутом на лоб берете. Глаза ее за толстыми стеклами очков казались просто огромными. – Вот эта женщина первая обнаружила несчастную девушку здесь, возле дома… Скажите, – он обратился к свидетельнице, – вы рядом живете?

– Нет, я живу далеко, но работаю неподалеку. Возвращалась домой, шла к метро, вдруг вижу: прямо передо мной, на асфальте – девушка…

Камера поплыла вниз и показала картинку: прикрытое простыней тело с торчащими из-под нее разведенными босыми ногами. Простыня небольшая, короткая, словно наспех взятая у жителей дома, возле которого нашли тело. В нескольких местах – в области головы и на уровне груди – простыня пропитана кровью. Жуткое, невообразимо жуткое зрелище, особенно для меня, еще недавно вот так же лежавшей на асфальте…

– Вы никогда прежде не видели жертву?

– Может, и видела… Лица-то не видно, волосы растрепались и закрыли половину лица… Видно только, что молодая, красивая…

Теперь камера высветила крупным планом часть лица свидетельницы, черную глянцевую пуговицу на берете, мочку уха с болтающейся на ней красной дешевой серьгой и толстые губы со старческими темными усиками. Неприятнейшая особа. Такие сами лезут в свидетельницы, чтобы только покрасоваться в кадре.

– Девушка была изнасилована, – продолжал бесстрастным тоном молодой журналист, – избита и выброшена из окна третьего этажа. Представители закона отказываются комментировать это преступление. Оно и понятно, дело так называемых «асфальтовых девушек» одно из самых громких на сегодняшний день, а потому правоохранительные органы тщательно следят за тем, чтобы информация, касающаяся этих преступлений, не стала достоянием убийцы. По неофициальной версии, в Москве появился маньяк…

И дальше журналист принялся смачно рассуждать на тему о маньяках, вспомнил даже лондонского Джека-потрошителя.

Мое воображение нарисовало мрачного типа в грязной засаленной одежде, сбитых башмаках и с большим кухонным ножом в руке. Я горько улыбнулась своей фантазии. Нет, вовсе не таким должен был выглядеть этот душегуб, раз мы с Баськой так легко клюнули на его приглашение и согласились зайти к нему в квартиру. Хотя, возможно, приглашая нас, он мог сказать, что мы идем к его другу или подружке, жене или родственнице. Баська! Что я знала о ее знакомых? Да если разобраться, то практически ничего. Она была общительной девчонкой, ее многие знали, здоровались при встрече. У нее был легкий и веселый характер, а потому ее всегда окружала толпа подруг и приятелей. Вероятнее всего, на улице Бахрушина мы встретили все же именно ее знакомого или приятеля, потому что у меня не было знакомых, проживающих в этой районе. Но какой же предлог понадобился для того, чтобы нас, двух неглупых девчонок, затащить в чужую квартиру и изнасиловать? Кассета с новым нашумевшим фильмом? Шампанское?

Я понимала, что дело не в шампанском или новом диске. Главное заключалось в том, что мы с Баськой безоговорочно верили этому человеку. Я спросила себя: кому из знакомых мужчин могу довериться лично я? Да целой сотне мужчин! Среди них коллеги по работе, наши общие с Баськой знакомые, одноклассники, однокурсники… Но ни один из них не мог быть маньяком. Это я знала точно. Но тогда кто же? Я все больше склонялась к мысли, что нас пригласил к себе Баськин приятель, и вот тут-то мне и пришло в голову навестить ее мать и брата и попроситься побыть немного в комнате своей подружки. Я знала, что назавтра были назначены похороны Баськи и что ее тело, скорее всего, уже находится в ее квартире и гроб наверняка стоит в гостиной. Все это воспринималось ужасно, трагично, но, пока Баська была там, мне хотелось без дневной суеты, спокойно и без лишних свидетелей попрощаться с ней.

Словом, забыв на время про измену Гарманова, я позвонила матери Баськи, Зое Петровне. Я понимала, что час поздний, но чувствовала, что в эту ночь в доме Басовых никто не спит.

Трубку долго не брали. Я слушала длинные гудки, и мне было не по себе от тихих равнодушных, сонных звуков. Наконец я услышала чуть слышный и словно бы простуженный голос. Я узнала его.

– Зоя Петровна, это я, Валя.

– Валечка? Ты?..

Мне показалось, что она даже обрадовалась мне. Хотя радость как таковая покинула эту семью…

– …Как ты? Мы с Герой переживаем за тебя. Но раз ты звонишь, значит, жива… А вот нашей Кати нет. Ты, наверное, хочешь проститься с ней?

– Да, я потому и звоню. Можно приехать к вам прямо сейчас?

– Конечно, можно! Ты ее не бойся, ей сделали макияж, она выглядит неплохо. Я и волосы ей уложила, платье новое надела… Подожди, – до нее словно только что дошло, что я собираюсь к ней приехать прямо сейчас. – Валя, но сейчас ночь… Ты будешь, надеюсь, не одна? Ты должна остерегаться этого гада. Он ведь на свободе. Продолжает убивать… Это больной человек, безусловно… Ты сказала мне, что ничего не помнишь, но он-то этого не знает… Ты не боишься? Он же наверняка знает, что ты жива. Но ты не должна забывать, что ты пока что единственный оставшийся в живых свидетель. Я хочу, чтобы ты жила. Такие молодые и красивые девушки, как вы с Катей, не должны так рано уходить из жизни.

– Но я должна с ней проститься… Сейчас вот закажу по телефону такси и приеду.

– Хорошо, мы с Герой будем ждать тебя.

Я позвонила и вызвала такси. Оделась и села ждать у окна. Пусть Гарманов вернется и не найдет меня дома. Пусть понервничает. Я не собиралась ему даже записки оставлять… Однако, когда я увидела из окна, как к дому подъезжает такси, во мне проснулась другая Валя Орлова, менее жестокая и бессердечная. Она-то и черкнула Вадиму записку: «Я у Баси. Пока».

В эту ночь они не говорили об Эмме. Хотя Анна чувствовала, что Вадим хочет ее о чем-то спросить, но не решается, боится, видимо, испортить вечер. Они пили вино, а потом, прижавшись друг к другу, крепко спали, отдыхая каждый от своих мыслей и проблем. Утром Вадим долго не мог уйти от нее, он словно прирос к ее телу. Говорил на ухо нежные слова, целовал ее и ласкал, как если бы прощался с ней навсегда.

– Ну говори, я же знаю, что ты хочешь спросить меня про нее, – сказала она, вытягиваясь на постели, как кошка, и показывая ему красивую полную грудь и соблазнительные линии бедер. – Тем более что ведь это я все затеяла…