Чтение онлайн

Ольгин дернулся в его сторону, направил револьвер и с ужасом обнаружил, что револьвер этот уже не в его руке, а в Петиной. И направлен на него самого.

– Сидите уж тихо! – посоветовал Петя. – С такого расстояния промахнуться невозможно.

– Брось-ка, мальчик, оружие дяденьке! – сказал так спокойно, что дрожь по спине пробежала, господин Битов. – А то я твоей подружке сделаю бо-бо из своей пушки!

И направил свой револьвер в мой висок. Чего мы и добивались. Уваров уже держал под прицелом Самсона. Битов, встав возле меня, заслонил собой от лучшего среди них стрелка почти всех нас, а маменька осталась от него и от Самсона сзади и сбоку. Ну и понятно, что все револьверы, помимо уваровского – для бандитов должно было казаться, что он целился в меня, – были сейчас направлены на Петю. Мне оставалось лишь вскочить, оттолкнуть этого битого Битова и вырвать из лап осклабившегося в улыбке и совершенно расслабленного Самсона его оружие. А то и дать знак Уварову стрелять, чего мне, правда, не хотелось. То есть не хотелось пугать Марию Степановну и Пелагею. Хотя те были очень уж невозмутимы.

В общем, все сложилось прекрасно, да маменька вмешалась не совсем кстати. Неуловимо приблизившись к Битому – вот взяла и скользнула словно тень! – она ловко вывернула револьвер из его руки. Тот от боли вынужден был чуть повернуться и согнуться, а тут еще и каблуком по ступне получил. Вышло все быстро и даже красиво. Но вот ведь беда, маменька сделалась открытой для выстрела Самсона, а сама загородила его от револьвера Уварова и от меня. И Самсон очень уж быстро стал поднимать свое оружие…

Пришлось делать то, что оставалось единственно возможным, резко оттолкнуться и, падая на спину вместе со стулом, выстрелить самой. Петя был прав, с такого расстояния промахнуться невозможно. Но и попасть точно, куда желаешь, тоже трудно. Моя пуля прошла навылет сквозь руку бандита, тот дернулся, но даже револьвер не выронил, а стал его перекладывать в левую руку. Подниматься времени не было, но я упала вполне удачно, в том смысле, что мне из моего положения получилось одним движением перекатиться под ноги бандиту и ударить его в колено. Этот удар был болезненным, но не мог полностью обезвредить или обездвижить. Зато короткого замешательства, вызванного резкой болью, хватило для того, чтобы к Самсону подскочил господин Уваров. Что он сделал, я видеть не могла, но Самсон после этого осел на пол с закатившимися глазами.

– Ух! – сказал Уваров. – Ну и семья у вас! Я тут едва голову не сломал, размышляя, как всех обезвредить, а вы без моей помощи. На раз, два, три!

– А я, оказывается, не забыла Володиных [66] уроков! – чуть удивленно, но очень спокойным голосом произнесла маменька. – Как, Даша, неплохо получилось?

Понятно, что я не стала укорять маменьку за то, что она едва не помешала моему плану.

– Главное, что господину Уварову понравилось! – засмеялась я.

– Нет-нет! – не согласился господин Уваров. – Больше всех вот этому бандиту понравилось! Теперь он точно битый! Эй, Битый! Я же тебе намекал, что не стоит дальше с Ольгиным дел иметь? Намекал? Авторитет свой воровской забоялся растерять? Ну и где он твой авторитет? Милейшая барышня, аристократка, между прочим, тебя так уделала, что и сказать невозможно!

– А ты прав… хоть и полицейским оказался, – неожиданно согласился Битый, вставая с трудом с пола. – С неудачниками связываться нельзя.

От этих слов господин Ольгин заскулил по-собачьи и спрятал лицо в руки.

– Поплачь еще! – хмыкнул Битый. – Привезут тебя в холодную, а ты весь заплаканный.

И хохотнул нервно.

– Мария Степановна! Пелагея! – повернулась я к хозяйке и к нашей кухарке.

– Что, Дашенька?

– Не испугались?

– Да с чего бы? – ответила Мария Степановна. – Мы вот с мужем до того, как в Сибирь приехали, на Кавказе служили. Вот где страхов и ужасов насмотрелась и натерпелась! А тут еще господин этот Уваров нам шепнуть сумел, что он из полиции и чтоб мы не боялись. А если ты про стрельбу, так меня ею никак не удивить.

– Кстати, Дарья Владимировна! – воскликнул господин Уваров, связывающий за спиной руки Самсону, – вы где же револьвер добыли, если его при вас не было, как пришли?

– Был он при мне. В сумочке! Никто ведь обыскивать не удосужился! Но, чтобы достать, пришлось сесть за стол да под скатертью его вынимать. А так стоя было бы правильнее остаться.

– Давай теперь ты руки за спину! – велел Уваров Битому, закончив связывать Самсона и Ольгина.

– Не могу. Сломана рука-то!

– Вот, маменька! – сказала я с легкой укоризной, но и со смехом в голосе. – Вы с дедушкой все время меня попрекали сломанными пальцами, а сама совсем руку бандиту сломала. Могла бы аккуратнее!

– Да я ведь обещала! Если он тебе угрожать станет… – чуть растерянно отозвалась маменька.

И тут все засмеялись. Даже Ольгин, пусть у него смех был горше горькой редьки. Один Самсон, пребывающий в беспамятстве, не смеялся. Остановил нас лишь стук в двери.

Открывать пошла я.

– Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич! Добрый вечер, дедушка Алексей! Проходите, пожалуйста.

– У вас тут все благополучно? – произнес запыхавшийся судебный следователь.

– Конечно!

– Слава тебе, господи! А мы уж…

Но тут двери в столовую распахнулись, и из нее вышел господин Уваров.

– Здравствуйте всем! Разрешите доложить?

– Э-э-э… Ты, Сережа, о чем?

– О завершении операции. Все пойманы, все связаны. Да вы сами полюбуйтесь.

– Да-да, проходите, пожалуйста, – поддержала я господина Уварова, – что ж вы на пороге встали. Антону Парфеновичу войти не даете и дом выстужаете.

Наконец все трое прошли в прихожую, а там и в столовую.

– А я-то волновался! – сказал едва ли не жалобно Дмитрий Сергеевич. – И Алексей Тывгунаевич тревогу поднял.

– Поздно, однако, – закачал головой шаман. – Не сразу почувствовал. Совсем плохой стал.

– Да вы не досадуйте на себя! – успокоила я эвенка. – Вы, верно, и то, что все хорошо завершится, чувствовали, вот и не спешили. А мы тут вчетвером чудесно управились.

– Да я вижу, – пробормотал следователь. – Побоище устроили. Ваша работа, Дарья Владимировна?

Он указал на все еще недвижимого бандита по прозвищу Самсон.