Комната
Шрифт:
— У нас есть маленькая девочка по имени Бронуин, которая будет очень рада познакомиться с тобой, — говорит мне тетя. — Она и не знала, что у нее есть двоюродный брат, — впрочем, о твоем существовании мы узнали всего два дня назад, когда позвонила твоя бабушка и сообщила о вашем побеге.
— Мы хотели сразу же мчаться сюда, но врачи сказали… — Пол замолкает и вытирает кулаком глаза.
— Все в порядке, милый, — говорит Диана и потирает ему ногу.
Дядя Пол с шумом прочищает горло.
— Я никак не могу оправиться от удара.
Я не вижу никого, кто бы мог его ударить.
Ма обнимает его за плечи.
— Все эти годы он думал, что его маленькая сестричка умерла, — поясняет мне она.
— Кто? Бронуин? — тихо спрашиваю я, но Ма не слышит это.
— Нет, я. Помнишь, я говорила тебе, что Пол — мой брат.
— Да, я знаю.
— Не могу сказать, как я… — Он снова замолкает и сморкается. У него это получается гораздо громче, чем у меня, он трубит, словно слон.
— А где же Бронуин? — спрашивает Ма.
— Ну, — отвечает Диана, — мы думали… — Она смотрит на Пола.
Он говорит:
— Вы с Джеком вскоре познакомитесь с ней. Мы оставили ее в детском саду Лил.
— А что это такое? — спрашиваю я.
— Ну, это такой дом, где родители оставляют своих детей, когда они чем-то заняты, — поясняет Ма.
— А чем заняты дети?..
— Нет, это их родители заняты.
— Бронуин очень хочет увидеть тебя, — говорит Диана.
— Она изучает разные знаки и хип-хоп, — добавляет Пол.
Он хочет сделать несколько фотографий, чтобы послать их по имейлу моему дедушке в Австралию, который завтра собирается вылететь к нам.
— Не волнуйся, с ним будет все в порядке, когда он его увидит, — говорит Пол маме, но я не понимаю, что означают эти «он», «его» и «с ним». И еще я не знаю, что надо делать, когда тебя фотографируют, но Ма говорит, что надо просто смотреть в камеру и улыбаться, как будто улыбаешься другу. Потом Пол показывает мне сделанные снимки на экране и спрашивает, какой, с моей точки зрения, самый лучший, первый, второй или третий, но они все одинаковые.
От разговоров у меня устают уши. Когда Пол и Диана уходят, я думаю, что теперь-то мы с Ма останемся одни, но тут входит бабушка и долго обнимает Ма. Она целует меня.
— Как дела у моего внука?
— Это она говорит о тебе, — объясняет мне Ма. — Что надо сказать, когда кто-нибудь спрашивает, как у тебя дела?
Опять эти манеры!
— Спасибо, — говорю я.
Они обе смеются, опять я пошутил, сам того не зная.
— Надо сначала сказать «Хорошо», а потом уж «Спасибо», — поучает меня бабушка.
— Очень хорошо, а потом уж спасибо.
— Но если у тебя не все в порядке, то вполне допустимо сказать: «Я чувствую себя не на сто процентов». — Она поворачивается к Ма: — Кстати, Шарон, Майкл Килор, Джойс, не помню ее фамилию, — все они звонят и спрашивают о тебе.
Ма кивает.
— Они умирают от желания встретиться с тобой.
— Я… врачи говорят, что я еще не готова к общению с друзьями, — отвечает Ма.
— Да, конечно.
Тут в дверь заглядывает человек по имени Лео.
— Можно ему зайти на минутку? — спрашивает бабушка.
— Мне все равно, — отвечает Ма.
Это — мой неродной дедушка, но бабушка говорит, что я могу звать его отчимом. От него смешно пахнет дымом, зубы у него кривые, а брови постоянно двигаются.
— Как так получилось, что все его волосы оказались у него на лице, а не на голове?
Он смеется, хотя я спросил об этом у Ма шепотом.
— Хоть убей, не знаю, — говорит он.
— Мы встретились на курсах по индийскому массажу головы, — говорит бабушка, — и я выбрала его голову как самую гладкую поверхность для работы.
Они оба смеются, а Ма остается серьезной.
— Можно мне немного пососать? — спрашиваю я.
— Как только уйдут гости, — отвечает Ма.
Бабушка спрашивает:
— Чего он хочет?
— Не обращай внимания.
— Я могу позвать медсестру.
Но Ма качает головой: