Чтение онлайн

Но самую большую неприятность тополиный пух доставил тем, кто страдает аллергией: люди со шмыгающими носами и слезящимися глазами стали неотъемлемой частью больничного пейзажа, и громовые «апчхи» слышны сейчас практически по всей больнице. Вообще-то, сам по себе пух аллергию не вызывает — чистая целлюлоза. Но когда неуправляемая пушинка влетает прямо в глаз или в нос, происходит обычная реакция на постороннее тело, вторгнувшееся в наш организм. Да и пух может переносить на себе пыльцу растений, которые заставляют аллергиков чихать и кашлять. Меня, правда, пух беспокоит мало. Ну, полетает некоторое время, и что?

Второе июля. Холодно и сыро. И это — почти середина лета! Все. В этом году, похоже, тепла уже не будет. Дожди и холод. По радио синоптики дали прогноз на остаток лета: первая половина июля — холодно и дождливо, во второй половине может станет чуть потеплее, а в августе опять дожди.

Я уже вспомнил все. Почти как тот киногерой. Я вспомнил все до того самого момента, когда меня отвязали от медицинского кресла. Но осталось совершенно неясным, где я находился весь май. Подозреваю, что меня держали в подвале того коттеджа, но это только догадки.

Сегодня заглянула Валентина. Я, несмотря на холод и промозглую погоду, сидел в парке, на лавочке, где она меня и нашла. Она, как всегда, элегантна и собранна. И очень сексапильна. Одета в изящный черный твидовый костюм хорошего покроя, а ее короткие и снова темные волосы эффектно уложены. Недалеко припаркован знакомый белый «Вольво». Если не знать, что она адвокат, то ее легко принять за жену богатого бандита-рекитира. После обычных приветствий я спросил:

— Аргедов погиб, ты говорила. А все эти его бандиты?

— Не знаю. Про них вообще мало что известно и ничего толком не ясно. Некоторых взяли по горячим следам, кто-то ушел.

— По каким таким следам?

— Ты пока не все знаешь. Я, ведь, тоже не сидела сложа руки. Я уже получила гонорар от мужа Антоновой. Он считает работу выполненной. Виновные, можно считать, наказаны. Твою долю на днях переведу тебе на счет.

— А муж?

— Антоновой?

— Нет, той твоей приятельницы, которая не вынесла наркоза…

— Он был в командировке в Европе.

— Но ведь кто-то должен же был после «твоей смерти» прийти в больницу, оформить все документы, организовать похороны…

— Никого кроме Евгения, и коллег по работе у меня в Москве нет. А меня «опознал» Женька — он пришел в морг, пьяный — в дупель. Он с детства покойников боялся, и эта боязнь не прошла с возрастом. Вот и выпил «для храбрости». Умерший человек вообще не очень похож на живого, а тут я же прическу изменила, перекрасила волосы…

— Как у твоей знакомой?

— В общем, да…

— А Евгений разве встречал тебя в таком виде?

— Да, встречал. Однажды мне понадобилась одна книга, которую он по ошибке забрал себе…

— Значит, ты готовилась заранее и показалась ему в таком прикиде.

— Я уже говорила тебе, к чему я готовилась. Просто мы хотели стать немного похожими друг на друга, чтобы проще было поменяться документами. Ты же знаешь, какие там фотографии. А когда бабы еще и одинаково подстрижены, да и обе очкастые блондинки…

— А как же вся эта история с твоей мнимой смертью?

— Да элементарно. Смотри. Мы с моей приятельницей, поступили в один день и час, и поменялись паспортами. Обоих нас зовут одинаково. Ну, Валя и Валя! Все остальное, конечно, разное. Про внешность ты знаешь — я покрасила волосы и надела очки. Но она — намного выше меня и фигура у нее другая, поэтому такая коррекция никому в глаза не бросалась. Так, пошутили пару раз и все.

— Подожди, а твои документы, паспорт?

— Паспорт, конечно, забрали в ЗАГСе, и свидетельство о смерти выдали. Но ты пока не знаешь самого интересного.

— Чего еще?

— После больницы, я сразу же уехала на автобусе в Питер, и некоторое время жила на даче в Разливе, у своей питерской подруги. Мы давно знакомы, еще по юрфаку. Я ничего не рассказывала, а она ничего не спрашивала. Там у нее вполне цивильно, даже телефон есть. Вот, а первого июня…

— Постой, а кто твою квартиру обчистил, известно?

— Я сама и «обчистила». Свой ноутбук, деньги и всякие приятные мелочи сначала спрятала, а потом с собой забрала.

— А шубы? И зачем тебе была нужна эта комедия?

— Какие еще шубы?

— Там было написано, что у тебя сперли две шубы и еще какие-то побрякушки.

— А, это я так сказала. Для полноты картины. Я сроду шуб не носила, терпеть их не могу.

— А потом, как ты появилась? Как «воскресла»?

— Очень просто. Когда первого июня появился сайт с компроматом на Аргедова и его компанию, я не стала ждать. На автобусе вернулась в Москву, и заявилась в Коллегию. Ты бы видел их рожи в тот момент! Сказала, что перепутала документы, когда лежала в больнице, а потом отправилась в Питер, хотела, мол, отдохнуть. И только перед возвращением, при покупке билета, открыла паспорт и увидела, что он чужой. Вернулась автобусом.

— И они поверили?

— Поверили, я умею убеждать людей. Потом, конечно, пришлось долго ходить по разным кабинетам, но поскольку фактически, я ничего предосудительного не совершала, все свелось к многочисленным заявлениям и объяснительным запискам, замене таблички в колумбарии, уплате штрафа и выдаче мне нового паспорта. Самым неприятным в этой истории был момент, когда сообщали мужу моей тезки. Он во Франции находился, в какой-то там командировке, и никак не мог дозвониться до жены. Поднял оттуда шухер, а ему говорят, выписалась, мол, из больницы, а куда делась — неизвестно. Потом вдруг сообщают — жена погибла, прах в крематории. А когда он уже приехал, я в тот момент восстанавливала свой паспорт. Он так на меня тогда посмотрел, как будто это я убила его жену.