Кому Новый год, а кому...
Шрифт:
Галина прошла в большой, разгороженный шкафами зал и вдохнула ставший за сорок лет родным запах пыли, свежей типографской краски и сургуча. Именно с письменной сортировки когда-то начинала она свой трудовой путь. Здесь же у шкафов с ячейками районных почтовых отделений Галина встретила измотанную Татьяну - сорокалетнюю серьезную женщину, которую уважала за трудолюбие и порядочность. У шкафов своих участков крутились также порядком измученные молоденькие Клавдия и Надежда - единственные, кто из этой смены вышел на работу. Взяв из ящика пачку открыток, Галина встала рядом с Татьяной и также начала сортировать открытки.
– Что здесь стряслось?
– Кружилась я, Галина, в эту ночь как волчок, - устало пояснила та, - всё проморгала! А спрос-то будет не с пьянчужек - их в очередной раз возьмут на поруки, а меня премии теперь лишат и выговор объявят. А я в санаторий собиралась съездить.
– Начальству в обиду не дадим, и путевку твою отобьем, - заверила её Галина.
– Как Зинка оказалась в Валентининой смене? Мы же когда-то решили, что во избежание дальнейших драк вместе с Альбиной их ставить не будем.
Татьяна только отмахнулась.
– А разве меня кто-нибудь предупредил? Зинка появилась через полчаса после начала смены, когда я уже по потолку бегала, думая, каким образом все дыры заткнуть? Аврал-то какой... рада была, что хоть эта вышла.
– Ну как-то же она объяснила свое появление?
– Сказала, что Людмила Климова слезно попросила её подменить. Дескать, её деревенский жених на другую заглядывается. А правда это или нет - не знаю. 4 января Людмила выйдет на смену - объяснительную заставлю написать.
Галина потянулась за новой пачкой открыток - привычная работа помогала размышлять.
– Знаешь, - поделилась она с Татьяной, - сдается мне, что здесь кроются шуры-муры вовсе не Людки, а самой Зинки. Ты же видела, как она сегодня на работу вырядилась?
– В смысле?
– не поняла её собеседница.
– Ну, на транспортере покойница лежит в шикарной кофточке и плиссированной юбке. Я подумала, что Зинка приоделась так в честь праздника, а Валька говорит, что она за столом сидела как все: в телогрейке и халате.
– Действительно, странно, - нахмурилась Татьяна.
– Знаешь, я настолько замоталась в эту ночь, что особо к ней не приглядывалась: покойников боюсь. Наверное, стоит рассказать об этом милиции?
– Мы же не знаем, ради кого она так принарядилась. Надо будет утром Трофимовне позвонить и спросить: по ком в последние дни сохла Зинка? Может, своим бабам проговорилась?
Елена Трофимовна была старшей сортировщицей в смене Лыгиной.
– Наверняка, - рассеянно согласилась Татьяна и вдруг резко повернулась к Галине.
– Думаешь, опять с Альбинкой какого-нибудь жениха не поделили?
– Не знаю. Что-то царапает меня в этой истории - вот прямо на поверхности лежит. А почему труп до сих пор не увезли?
– Насколько я поняла, труповозку никак не дождутся. Дескать, много работы у дежурной бригады на этот Новый год: и поножовщина, и упившиеся насмерть, и замерзшие - вот до Жустова никак и не доберутся.
В зал заглянула одна из сортировщиц газетного цеха.
– Галина Викторовна, вас следователь спрашивает.
Следователем оказался молодой симпатичный мужчина.
"Наверное, как и Васю, женатые коллеги заставили в новогоднюю ночь дежурить" - подумала Галина.
– Как, по-вашему, были у убитой враги среди дежуривших в эту ночь женщин?
– Убитой?
– Галина до последнего надеялась, что произошел несчастный случай.
– Да. Судя по характеру травмы и следам крови, кто-то ударил девушку тяжелым и острым предметом по затылку неподалеку от входа в цех, а потом по ленте транспортера подвез тело к отверстию со второго этажа.
Говорить про Альбину женщине не хотелось, но она понимала, что кто-то из сортировщиц все равно расскажет следователю о вражде двух девушек. Галина сомневалась в её виновности. Переругаться, разгорячившись до мордобоя - это одно, а вот тюкнуть исподтишка чем-то по затылку - совсем другое дело.
– Был конфликт, - тяжело вздохнув, она рассказала о давнем соперничестве.
– Мы из-за этого развели их по разным сменам, но сегодня...
Следователь старательно записывал её показания.
– Выходит, гражданка Смолкина могла припомнить убитой старые обиды?
– Не думаю, - возразила Галина.
– Понимаете, все их драки начинались после жуткой ругани, которую услышала бы вся сортировка. И...
Она запнулась, заметив, что на следователя её слова не произвели должного впечатления.
– Вообще-то, с нашими бабами ещё два обходчика пили и дед Митяй! Их вы не подозреваете?
– Мы проверили обходчиков. Остаток ночи они пьяными вдрызг проспали в будке железнодорожных рабочих в присутствии свидетелей. И дед Митяй там же находился - байки с мужиками травил.
– Может, кто-то ещё зашел на территорию - Вася же видел ворота распахнутыми?