Чтение онлайн

Друг другу они представлены не были — одно из условий игры — но у Генриха возникла сейчас стойкая уверенность, что не только Наталья знает, кто таков их визави, но и Айдар Расимович знает о Тате кое-что из того, отчего не отказался бы и сам Генрих. Оставалось держать лицо. Пусть оба думают, что он умнее чем есть.

— Так точно, Наталья Викторовна! Честь имею, Генерального штаба генерал-майор князь Бекмуратов!

— Рада знакомству! — хриплый неторопливый выдох, то ли ветер ставней скрипит, то ли повешенный на веревке раскачивается.

«Ну, просто Комиссаржевская, ей-богу! — мысленно покачал головой Генрих. — Но что если это не актерство?»

— Знаете анекдот про Петра Константиновича и королеву Голландии? — неожиданно спросил Бекмуратов и потянулся к графинчику. — Позволите? Арманьяк Шабо… Четверть века в строю…

— Наливайте, — согласился Генрих. — Наташа, ты будешь?

— Да, спасибо.

— Так вот, — разливая арманьяк, начал рассказывать Бекмуратов. — Приезжает как-то к нашему императору в гости тетка. То есть, правящая монархиня королевства Нидерланды Беатрикс. Ну, как водится, приемы, балы, верховые прогулки. Охота в Пуще, балет в Ковно. И вот как-то, предлагает Петр Константинович тетушке Беатрикс проехаться на его новом автомобиле. Вы, верно, читали в газетах об этом чуде технического прогресса? Говорят, инженеры господина Захарченко создали для императора нечто невероятное. Лучше Роллс-ройса, ей-богу! Ваше здоровье!

Генрих предпочел промолчать. Выпил, молча, слушал с рассеянным интересом. Слушала ли генерала Наташа, сказать было сложно, но выпила она вместе с остальными.

— Так вот-с, император наш, надо отдать ему должное, известный спортсмен. И автомобили водит виртуозно, а главное — любит это дело, даже больше, чем… Ну, вы понимаете, — усмешка в седые усы. — Вот он, стало быть, за руль и сел. Выехали из замка, едут по Новогрудку. И с ветерком, как вы понимаете. А в это время выходят из корчмы два литвина, стоят, покачиваясь, закуривают. И вдруг мимо них проносится со свистом огромный черный автомобиль.

— Это кто? — оторопело спрашивает один.

— Кто не знаю, — с ужасом отвечает другой, — но водилой у него сам государь-император!

— Можно смеяться? — Наталья взяла со стола серебряный портсигар Бекмуратова, щелкнула, открывая, вынула папиросу и выжидающе посмотрела на Генриха.

— Вот и мне, представьте, стало не до смеху, — генерал говорил ровным голосом, смотрел на Генриха, прямо ему в глаза. — Разбудили в час ночи, докладывают. Так, мол, и так. Ввечеру на приеме в доме Ростовцевых появился сам… ну, скажем… полковник Шершнев, а телохранителем у него баронесса Наталья Викторовна Цеге фон Мантейфель…

— Смешно, — кивнул Генрих и, чиркнув спичкой, поднес огонек к папиросе Наташи. — Кто смеялся больше, вы или Варламов?

— Больше всех смеялся один профессор консерватории…

— Вот как! — похоже, планы менялись на ходу, но Генриху такой поворот событий нравился куда больше всех прежних затей.

— Он умеет смеяться заразительно, — мягко добавил Бекмуратов.

— Заразились?

— Да, пожалуй.

— А Варламов об этом знает? — уточнил Генрих.

— Нет, и думаю, пусть пока остается в неведенье. Как считаете?

— Вы нуждаетесь в моем благословении?

— Вообще-то, нет, но не в этом конкретном случае. Варламов представляет в Петрограде Лаговского. Он, собственно говоря, вас сюда пригласил, Генрих Романович, он с вами и переговоры ведет. Опосредованно пока, на дистанции, так сказать. Через Карварского и меня, но потенциальный ваш наниматель все-таки он, а не я или Леопольд Игнатьевич.

— Так-то оно так, — согласился Генрих, закуривая, — но у нас только что произошла смена караула, ведь так?

— Не совсем так, — возразил Бекмуратов.

— А как?

— Давайте сделаем по-другому, — Бекмуратов вернул себе портсигар и щелкнул крышкой, — Организуем вам встречу с профессором, поговорите, обсудите варианты, подумайте, а завтра встретимся снова и обговорим детали, если будет, что обговаривать. Как вам такой план?

— Что случится, если Карварский или Варламов спросят меня об этом деле напрямик?

— Откуда им знать? — прищурился Бекмуратов и поводил перед лицом ладонью, рассеивая табачный дым.

— По-разному бывает, — Генрих стряхнул пепел и снова затянулся. — Допустим, узнали. Что тогда?

— Зависит, — усмехнулся в усы Бекмуратов. — Если сегодня, то скажете все, как есть. А завтра, может быть, и не захотите их ни в чем просвещать.

— Тогда, у меня есть к вам только три вопроса.

— Постараюсь ответить.

— Первое, кто это был?

— Честно, не знаю, — вздохнул генерал. — Желающих больше трех, но кто это был конкретно, пока не знаю. Ищем.

— Ладно, — кивнул Генрих. — Тогда, второй вопрос. У вас только Корпус или есть и другие «доводы»?

— Есть, и крайне серьезные, — лицо Бекмуратова стало жестким, он больше не улыбался. — Помните, как говорили в старое время, и среди чижиков, и среди петушков. Но пока, разумеется, без подробностей. Поговорите с профессором, возможно, он вам скажет. Но я не он.

— Принято. Третий вопрос. А оно мне надо?

— Надо, — твердо ответил Бекмуратов.

— Всех денег не заработаешь.

— Верно. Но Лаговский нанимает полковника Шершнева, обещая закрыть глаза на некоторые странности вашей биографии, Генрих Романович, а профессор желает говорить с вами на равных. Ему понравился ваш выбор телохранителя, себе же он хочет кого-нибудь, вроде вас и не за деньги, а за честь.

— Но что мы будем делать со «странностями»?

— Забудем.

— Совсем? — прищурился Генрих.

— Напрочь! — легонько хлопнул ладонью о стол Бекмуратов и посмотрел на Наталью. — Вас это тоже касается, мадмуазель! Так что держитесь Генриха Романовича, и будет вам счастье!

— Мне показалось или ты действительно не удивлен?

Он смотрел на нее без усмешки, но, словно бы, с укоризной.