Кондуит
Шрифт:
И не вспомнит никто о тебе.
Пусть: вернешься потом. Под закат жизни нет,
Ничего не изменишь в судьбе.
Ты, величие своё воспевая в стихах,
Ниже подлого ангела пал.
И забудут уже о тебе впопыхах,
Словно ты никого не встречал.
Ты – бельмо на глазу. Маскарад твой смешон,
Нет уже ничего за душой,
Только маска. Скорей надевай капюшон,
Прочь из глаз моих детских долой».
Эхо смолкло, и тишь стала править душой.
Оставляя меня в стороне.
«Почему же? Коль маска на мне, капюшон,
Почему эхо вторило мне?
Почему так кричишь ты о том, чего нет?
Эхо, милое, просьба – ответь!
Почему? Умоляю, скажи, дай совет!
Что тогда во мне может гореть?!
Мои кости? Давно уже сгнили они.
Моё мясо? Едят его псы.
Мои жилы? Давно лишь остались угли.
Весь мой тлен меньше капли росы.
Жаль, что чувства остались. Но коль уже им
Поспевать за извечно живым».
2016
Клоун
Снял костюм и маску старый шут,
Грим затер, раскрыв свои морщины миру.
И достал из сундука талмуд,
Подражая мертвому кумиру.
Пять минут назад на сцене он
Кувыркался, корчился, смеялся.
Жаль, что лет как десять глупый клоун
Только лишь на сцене улыбался.
А, сойдя со сцены, Арлекин
Превращал улыбку ту в гримасу.
Стук бокалов, громкий звон монет
Заменял служению Парнасу.
2016
Разговоры у лесного костра
Все сожжено, даже пепел стерт.
Все, что было когда-то, покинуло мир,
Разбивая бутылки и путая с кровью вино.
Все, что нужно забыть, позабыто давно.
Был потерян извечный кумир.
Уверяю, не вспомнит никто о тебе, уж поверь.
Хочешь – вой, хочешь – плачь, всем уже все равно.
Этот мир станет лучше, и тризной уже не помочь
Тем младенцам, несчастным, замученным в лунную ночь.
Забери навсегда их в болотное топкое дно.
Призрак прошлого! Думаешь, дух твой, как прежде, силен?
И забавы порой ты в грядущее лаз обретешь?
Убирайся туда, где отверженным место своё,
Где тебе недоступно червивое сердце моё,
Где дорогу обратно уже никогда не найдешь.
Прах размыт, пепелище посыпано солью уже.
Я палатку собрал, но оставил последний завет.
Справедливость и месть – это живо и есть,
В моем мире любви и богатства не счесть.
В моем мире есть все. А тебя уже нет.
2016
№5
Сталь проникала под толщу. Старатели
Золото на рудниках добывали.
Милые, чуткие к зову мечтатели
Делали всё. И не всё понимали.
2016
История болезни
Помнишь, как рушился прошлый мир?
Помнишь шелест хоругвей и знамени?
Помнишь? Как странно. А помнишь пир?
Помнишь в бокалах блики от пламени?
Я улыбался. Нет, ты улыбалась.
Или мы оба смотрели хмуро
На небо. Погода тогда менялась.
И я наслаждался твоей фигурой.
Или мы оба смеялись без устали.
Чёрт! Тогда небо было кристальное,
Не было масок, ведь все они хрустнули.
Только лицо твое. Вечно печальное.
Было нам холодно, помнишь? Озябшие.
Насквозь продрогшие, как же мы жались.
Вру. Было жарко, и руки ослабшие
Были друг в дружке. И мы обнимались.
– Помню. Забавно, какие конструкции
Вдруг ты находишь в своем мозгу.
Жаль предавать твой позыв обструкции,
Дай мне стихи. Я их дома сожгу.
2016
Кипяток
Настала смерть стихам!
Мы соберемся в кулуарах.
Посмотрим друг на друга и увидим страх в очах.
Подонок, мразь и хам
Болтают в тысячах пожаров,
И нету правды никакой в безумных их речах.
– О чем ты пишешь, друг?
– Я? О разлуке бесконечной.
О той любви, что не достать никак.
О чувствах, что настанут вдруг
О неге человечной…
– Писать об этом может и дурак!
Подумай о стране!
О судьбах, сжатых в клещи!
О, Русь! Разбередила душу мне…
– Увы. Страна в огне.
Не мысль здесь правит. Вещи.
А ты, глупец, считай и дальше дырки на ремне.
И спорят маразматики порою,
Доводят до кипения страстей.
И восхваляют все друг дружку похвалою,
Себе в мерило взяв величие речей.
Не актуальностью, известностью пребудет;
Не сложной рифмой превозносится поэт.
А тем, что в стол положит и забудет.
Тем, что уж было. И того, что нет.
2016
Гневное