Конец главы
Шрифт:
Чей-то голос сказал:
– Если вам нужна Клер, она сидит в присутствии по морским делам.
Дорнфорд в парике и мантии сел рядом с Динни:
– Какое резюме сделал судья?
– Очень хорошее.
– Он вообще добрый человек.
– Зато на воротниках адвокатов следовало бы крупными буквами напечатать: "Доброта - качество, излишек которого не вредит".
– С таким же успехом можно выгравировать это на ошейниках ищеек, взявших след. Но даже теперешний суд лучше того, каким он был раньше.
– Очень рада.
Дорнфорд молча смотрел на нее, и девушка подумала: "Парик идет к его загорелому лицу".
Генерал перегнулся через нее:
– Какой срок дается для уплаты, Дорнфорд?
– Обычно две недели, но его можно продлить.
– Исход дела предрешен, - мрачно объявил генерал.
– Зато она отделается от Корвена!
– А где Тони Крум?
– осведомилась Динни.
– Я видел его, когда входил. Стоит в коридоре у окна сразу за дверью. Вы его легко найдете. Хотите, я схожу передам ему, чтобы он подождал?
– Пожалуйста.
– После суда прошу вас всех зайти ко мне.
Они кивнули, Дорнфорд вышел и больше не вернулся.
Динни и ее отец сидели и ждали. Появился судебный пристав и передал судье записку; тот что-то написал на ней, и пристав унес ее обратно к присяжным. Почти немедленно после этого возвратились и они.
Широкое доброе лицо женщины, похожей на экономку, казалось обиженным, словно с ней в чем-то не посчитались, и Динни мгновенно поняла, что сейчас будет.
– Вынесен ли ваш вердикт единогласно, господа присяжные?
Старшина поднялся:
– Да, единогласно.
– Считаете ли вы ответчицу виновной в прелюбодеянии с соответчиком?
– Да.
– Считаете ли вы соответчика виновным в прелюбодеянии с ответчицей?
"Разве это не одно и то же?" - удивилась про себя Динни.
– Да.
– Какое возмещение должен, по-вашему, уплатить соответчик?
– Мы полагаем, что он должен оплатить только судебные издержки сторон.
"Чем больше любишь, тем больше платишь", - мелькнуло в голове у Динни. Не обращая больше внимания на слова судьи, она что-то шепнула отцу и выскользнула в коридор.
Крум стоял, прислонясь к окну, и Динни показалось, что она никогда не видела фигуры, исполненной такого отчаяния.
– Ну что, Динни?
– Мы проиграли. Возмещение ущерба не взыскивается, платим только судебные издержки. Выйдем, мне нужно с вами поговорить.
Они молча вышли.
– Пойдем посидим на набережной.
Крум усмехнулся:
– На набережной? Замечательно!
Больше они не сказали ни слова, пока не уселись под платаном, листва которого из-за холодной весны еще не успела окончательно распуститься.
– Скверно!
– сказала Динни.
– Я выглядел форменным болваном. Теперь хоть этому конец.
– Вы что-нибудь ели за последние два дня?
– Наверно. Пил во всяком случае много.
– Что вы собираетесь делать дальше, мой дорогой мальчик?
– Съезжу поговорю с Джеком Масхемом и постараюсь подыскать себе работу где-нибудь вне Англии.
Динни сообразила, что взялась за дело не с того конца. Пока она не знает намерений Клер, предпринимать ничего нельзя.
– Конечно, от советов мало пользы, - опять начала она, - но не могли бы вы подождать с месяц, прежде чем что-либо решать?
– Не знаю, Динни.
– Прибыли матки?
– Еще нет.
– Но не бросать же вам дело, не начав его?
– По-моему, у меня теперь только одно дело - как-нибудь и гденибудь просуществовать.
– Мне ли не знать, что вы чувствуете! Но все-таки не поддавайтесь отчаянию. Обещаете? До свиданья, мой дорогой, я тороплюсь.
Девушка поднялась и крепко пожала ему руку.
Придя к Дорнфорду, она застала там отца, Клер и "очень молодого" Роджера.
У Клер было такое лицо, словно случившееся произошло не с нею, а с кем-то другим.
Генерал расспрашивал адвоката:
– Сколько составят издержки, мистер Форсайт?
– Думаю, что около тысячи.
– Тысяча фунтов за то, что люди сказали правду! Мы не можем допустить, чтобы Крум заплатил больше, чем придется на его долю. У него же за душой ни пенса!
"Очень молодой" Роджер взял понюшку.
– Ну, - объявил генерал, - пойду, а то жена совсем извелась. Динни, мы возвращаемся в Кондарфорд дневным поездом. Едешь с нами?
Динни кивнула.
– Отлично! Весьма вам признателен, мистер Форсайт. Значит, постановление о разводе будет к началу ноября? До свиданья.
Генерал ушел, и Динни, понизив голос, спросила:
– Теперь, когда все кончилось, скажите откровенно, что вы об этом думаете?
– То же, что и раньше: если бы на месте вашей сестры были вы, мы выиграли бы.
– Меня интересует другое, - холодно уточнила Динни.
– Верите вы им или нет?
– В целом - да.
– Дальше этого юрист, очевидно, не может пойти?
"Очень молодой" Роджер усмехнулся:
– Никто не скажет правды, не умолчав при этом о чем-нибудь.
"Совершенно верно", - подумала Динни и спросила:
– Можно вызвать такси?
В машине Клер попросила:
– Сделаешь для меня кое-что, Динни? Привези мои вещи на Мьюз.
– С удовольствием.
– Кондафорд сейчас не для меня. Ты видела Тони?
– Да.
– Как он?
– Скверно.
– Скверно...
– с горечью повторила Клер.
– А что я могла сделать, когда они на меня накинулись? Во всяком случае, ради него я солгала.
Динни, не глядя на сестру, спросила: