Конец легенды
Шрифт:
– Да ты говори, говори…
– Я Ане обещал принести молока и ряженки… И вот, в ментовку попал!
– Да ты что?!
– Ерунда, по глупости… А молока не купил – из головы вылетело! Возьми машину, купи, отвези ей, а? Мне стыдно!.. Я телефон на себя переключу, сам послушаю.
– Да ладно, я схожу, тут недалеко.
Вид у Вали был недоуменный и чуть испуганный.
– Только про милицию ей не говори, скажи – дело срочное подогнали. Хорошо?
… Стараясь не вспоминать, как он гнусно опозорился в качестве заботливого мужа, Андрей вдосталь поиздевался над неказистыми буквосочетаниями в номерах, между делом сообщил читателю, что в крупных зарубежных компаниях есть специальные люди, которые следят за тем, чтобы названия продуктов не совпадали с ругательными словами в языках потенциальных клиентов. К примеру, в языках кечуа и суахили – а иначе брезгливые кечуанцы и целомудренные суахильцы не станут покупать дурнозвучащие холодильники и двусмысленные шампуни. Вот у нас, в России, такого не делается, а жаль. Знали, скажем, создатели «очень вкусного майонеза», что его название на одном довольно распространенном языке означает буквально «козявка в носу», а в фигуральном смысле и вовсе худо – «мразь»? Не знали… Теперь знают!
Закончил Андрей изгиляться практическим советом автолюбителям – во-первых, раз так сложились объективные обстоятельства, не бунтовать понапрасну и взять существующие номера. Во-вторых, если уж совсем в облом будет ездить на отчаянно «врущей» тачке, поставить ее на время в гараж. А в-третьих, дождавшись, когда пойдет другая серия, сменить номер – если не жалко на это времени, сил и полштуки кровных из семейного бюджета.
«Да, но что будет, если сургутские автомобилисты придут к сходным выводам и проведут кампанию искусственного изъятия? И что мы будем делать, когда эти номера, «СРУ», как освободившиеся, плавно, ну, так – в порядке ротации, переместятся в Московскую область?» – подумал Андрей, но писать этого не стал.
Во-первых, было страшно, а во-вторых, тот подполковник по сравнению с остальными ментами был настоящим милягой.
А номер служебного редакционного мерса был МГУ-251, и самому Андрею по понятным причинам очень нравился.
Извиняться вечером перед Анной все же пришлось – она была грустна, хорошенькое личико портили отечность и синие круги под глазами, Андрею было ее ужасно жалко.
– Я просто никак не привыкну быть чьим-то мужем и чьим-то начальником одновременно, – разводил он руками. – Я даже по отдельности не привык!.. Ты меня должна понять и простить… Ну кто, как не ты?
– Я прощаю, – сказала Анна, не глядя на него. – Может, мне на время переехать к маме? Раз ты так занят…
– Что?! Нет!.. Еще не хватало! Лучше я отпуск возьму и буду с тобой сидеть до самых этих… твоих…
– Ну что ты говоришь! – отмахнулась Анна досадливо. – Я же не лежачая больная. Ничего не надо, все в порядке. В конце концов, ты тут, рядом.
Они уже почти месяц спали в разных комнатах; Анна осталась в спальне, которая скоро должна была стать детской, Андрей переехал на диван в гостиной.
«Чем все это может закончиться? Наверное, слишком быстро все произошло… Был я свободный храбрец-молодец, а тут – хлоп-хлоп! – и почти отец. Вот, стихами заговорил… Вот так нас, болезных, девки окручивают… Хотя, если б они этого не делали, да еще так виртуозно, род человеческий прекратился бы».
Утром Андрей постарался подольше задержаться дома, усиленно общался с Анной, но к десяти часам надо было, хочешь не хочешь, спускаться в редакцию.
– Вот, Андрей Викторович, товарищ к вам.
Валя бегло, внимательно глянула ему в лицо. Верно, успели вчера с Анной перемыть ему косточки за невнимание к беременной жене, и теперь она искала на его физиономии следы раскаяния.
«Не дождетесь! Обуяли…» В приемной ждал парень, предводитель пикета недовольных автомобилистов.
– А, да… Мы знакомы. Статья по вашей теме будет в следующем номере, – сказал Андрей. – В пятницу читайте.
– Да? Спасибо… Но у меня другое. Можем мы поговорить? Я так приперся… не знал, что вы главный редактор.
– Я пишущий главный редактор. Пойдемте в кабинет. Вас как зовут?
Парень сел, Андрей включил старый диктофон. К новому, бирюлькой висящему на шее, он так и не привык.
Как водится, Максим недоверчиво покосился на горящий хищно-алым глаз агрегата и, старательно подбирая слова, начал рассказывать. История оказалось занятной.
– И ведь кто-то этот знак установил? И как, главное, шустро! Именно там, где наши тачки припаркованы были, а? Вычислили, гады!
«Так, теперь я и мое яркое творчество будет на заметке не только у милиции, МЧС, но и у ГИБДД. И везде меня станут встречать с распростертыми объятиями! Блеск!»
А дело заключалось в следующем. Было ли это простое совпадение или спланированная месть ГИБДД с привлечением вспомогательных дорожных служб, но…
– Значит, пока вы в очередной раз стояли пикетом напротив помещения ГИБДД, на месте парковки ваших автомобилей некто в спешном порядке установил знак, запрещающий парковку. И ваши авто, соответственно, гуртом отправили на штрафстоянку? Я правильно понял?
– Да! Это ж надо, а? Оперативно-то как расстарались! – Макс хлопнул себя по коленям. – У меня жена завуч в школе – так она два года ходила, просила, чтобы у школы знак ограничения скорости поставили или «лежачего полицейского» сделали! Пока ребенка насмерть не сбили, пока подписи родители не собрали, они пальцем о палец не стукнули! А тут – на раз-два! Хорошо, один наш человек на мобильный конец этой акции снял – есть от чего оттолкнуться. А то ведь ничего не докажешь…
– Ну хорошо, – задумался Андрей. – А какова, по-вашему, роль газеты в этом деле?
– Напечатайте, – прожал плечами Максим. – Нам поддержка общественности нужна.
– Да за этим дело не станет. Была бы польза. А вообще… Закон обратной силы не имеет, так что с точки зрения юриспруденции ваше дело правое.
– У нас закон, знаете, как дышло… И пока тачки наши на стоянке парятся – это бабла-то набежит! – Он схватился за голову. – Немерено!
– Лучше заплатить сейчас, а потом вернуть через суд. Плюс моральный ущерб. Вряд ли тут имеется другой выход.
– Да это ж сколько по судам ходить придется!.. Во дела у нас в городе!
Парень повозмущался еще немного, начал было собираться на выход, но замялся на пороге.
– А… слушай… У нас тогда еще у ГИБДД мужики поспорили – это ты коня водяного ухандокал? А? В городе разное болтали… И девчонку какую-то спас?
– Никого я не хандокал, – устало и чуть досадливо разъяснил Андрей. – И коня никакого не было. Девушку у бандюгана одного я отбил, это было. По рылу однозначно навалял за такие дела – чтоб никому не повадно было. А сдох он от паралича сердца, уже потом. Медицинский факт.