Чтение онлайн

Синклер повернулся ко мне и улыбнулся.

— Что скажешь?

Я играла с собакой и почти не слушала, о чем они говорили.

— А?

— Завтра утром Гибсон собирается в Бремор. Он мог бы нас подбросить до Бремора, а оттуда мы бы прогулялись через Лейриг-Гру… — пояснил мне Синклер и обратился к Гибсону: — Вы сможете приехать вечером в Ротимурчус и подобрать нас там?

— Да, да, это можно. И во сколько примерно вы там будете?

Синклер задумался.

— Около шести? К этому времени мы, по идее, должны быть уже там. — Он снова посмотрел на меня. — Ну, что скажешь, Джейн?

Я никогда не была в Лейриг-Гру. Когда я была маленькой, туда каждое лето отправлялся кто-нибудь из «Элви», и я тоже всегда мечтала пойти, но меня никогда не брали с собой, потому как считали, что у меня еще недостаточно крепкие ноги. Но теперь…

Я посмотрела на небо. Тучи, набежавшие с утра, так и не рассеялись, но по мере того, как угасал день, они начали постепенно превращаться в легкую дымку.

— А что, правда будет хороший день? — спросила я Гибсона.

— Да-да, и страсть какой теплый.

Мнения Гибсона мне было вполне достаточно.

— Да, я ужасно хочу туда пойти!

— Ну что ж, тогда решено. Значит, в девять утра у нас в доме? — сказал Синклер.

— Буду там, — пообещал Гибсон, и, поблагодарив супругов за чай и оставив их, мы направились вниз по холму и по мокрой дороге обратно в «Элви».

Промозглый воздух был наполнен влагой, и под буками было очень темно. Внезапно мне стало ужасно грустно. Мне хотелось, чтобы ничего не менялось… Хотелось, чтобы все в «Элви» осталось как прежде, таким, как я помнила. Но, увидев Гибсона, так сильно состарившегося, я внезапно посмотрела в глаза реальности. Он был болен. Однажды он умрет. И при мысли о смерти в этот холодный сумеречный час я задрожала.

— Замерзла? — спросил меня Синклер.

— Нет, все в порядке. Просто день был долгий.

— Уверена, что хочешь поехать в горы завтра? Прогулка будет не из легких.

— Да, конечно, — зевнула я. — Нужно сказать миссис Ламли, чтобы она собрала нам с собой еды.

Мы вышли из-под буков, и неприступный северный фасад дома вырос перед нами на фоне неба. В окнах горел один-единственный огонек, желтый в синих сумерках. И я решила, что перед ужином приму горячую ванну, и тогда мне не будет холодно и грустно.

Я оказалась права. Плескаясь в мягкой шотландской воде, я задремала. Было еще рано, поэтому я нашла грелку в шкафчике ванной комнаты, наполнила ее горячей водой из-под крана и легла в постель. Целый час я пролежала в темноте с раздвинутыми занавесками, слушая бесконечные крики и гогот диких гусей.

После этого я снова оделась и, подумав, что неплохо было бы сделать мой первый вечер дома чем-то вроде праздничного события, заколола кверху волосы и накрасила глаза, как умела. Затем достала свой единственный вечерний наряд — черное с золотом кимоно из тяжелого шелка с вышивкой и золотистыми галунами. Мой отец увидел его в каком-то сомнительном китайском магазинчике на задворках Сан-Франциско и купил, поддавшись первому порыву.

В этом наряде я выглядела как какая-нибудь японская принцесса. Надев сережки, я побрызгалась духами и спустилась в гостиную. Я пришла даже рано, но это мне было и нужно. Лежа в постели, я придумала маленький план и собиралась немедленно воплотить его в жизнь.

Очаровательная гостиная моей бабушки, убранная к ужину, чем-то напоминала сцену перед представлением в театре. Бархатные занавеси на окнах были задернуты, подушки взбиты, журналы разложены, огонь в камине разведен. Комната мягко освещалась парой ламп, а пламя играло на медной каминной решетке и ведерке с углем и отражалось от любовно отполированной мебели. Повсюду были расставлены вазы с цветами и пепельницы, а на маленьком столике, который служил баром, выстроились бутылки и стаканы, а также стояли ведерко со льдом и блюдечко с орехами.

В противоположной части комнаты, рядом с камином, был красивый резной шкаф выпуклой формы, с застекленными книжными полками наверху и тремя глубокими и тяжелыми ящиками внизу. Я подошла к нему и, отодвинув маленький столик, который мне мешал, опустилась на колени, чтобы открыть нижний ящик. Одна из ручек оказалась сломанной, а ящик был ужасно тяжелый. Я тщетно сражалась с ним, когда вдруг услышала звук открывающейся двери и кто-то вошел в комнату. Поняв, что все мои планы расстроены, я выругалась про себя, но не успела встать на ноги, как за моей спиной раздался знакомый голос:

— Добрый вечер.

Это был Дэвид Стюарт. Я обернулась и посмотрела на него через плечо. Он стоял прямо надо мной, неожиданно романтичный в темно-синем сюртуке.

Я была слишком удивлена, чтобы помнить о вежливости, поэтому ляпнула:

— А я и забыла, что вы должны приехать на ужин.

— Боюсь, я приехал слишком рано. Никого не увидев, решил войти в дом. Что вы делаете? Ищете упавшую сережку или прячетесь от кого-то?

— Ни то ни другое. Я пытаюсь открыть этот ящик.

— Зачем?

— Раньше в нем были альбомы с фотографиями. Судя по его весу, я догадываюсь, что они все еще там.

— Дайте я попробую.

Я послушно отодвинулась в сторону. Согнув свои необыкновенно длинные ноги в коленях, Дэвид Стюарт присел на корточки рядом со мной, взялся за обе ручки ящика и осторожно выдвинул его.

— Это кажется совсем несложным, — заметила я. — Со стороны.

— Вы это искали? — спросил Дэвид, указав на содержимое ящика.

— Да.

В ящике лежали три альбома. Старые, распухшие, весом в тонну.

— Вы собирались погрузиться в ностальгию? Учитывая их размер, это может занять весь оставшийся вечер.

— Нет, конечно нет. Я только хочу найти фотографию отца Синклера… Я подумала, что здесь наверняка хранится какой-нибудь свадебный снимок.

Воцарилось непродолжительное молчание. Затем Дэвид спросил:

— С чего вы вдруг так заинтересовались Эйлвином Бейли?

— Ну, как это ни удивительно, я никогда не видела ни одной его фотографии. Бабушка вообще никогда не выставляла снимков. Я думаю, что и у нее в комнате нет ни одного… Во всяком случае, я такого не помню. Странно, не правда ли?