Чтение онлайн

Ленайя - страна магов, находящаяся далеко на востоке - северян мало интересовала. Они считали, что на обширной территории так же холодно, и почва малоплодородна. С гномами, жившими в горах на востоке, но гораздо ближе, северяне изредка торговали - оружием, украшениями, мясом и шкурами. Поэтому главной целью северян стало заселение срединных земель.

В то время плодородные земли от Великого леса почти до самых берегов Южного моря населяли кочевники. Они не имели постоянных городов, жили в переносных жилищах из шкур животных, занимались скотоводством. Несколько племен бесцельно кочевали по Антериану, изредка вступали в конфликты друг с другом, но, в общем, жили тихо-мирно. До тех пор, конечно, пока старейшины Севера, миновав Великий лес, не провозгласили себя новыми хозяевами обширных территорий.

Северяне возводили множество поселений, но для строительства им нужны были люди - множество рабочих рук. А кто, как не кочевники, лучше всего подходил для роли бесплатной рабочей силы?

Множество людей северяне сделали рабами. Кто мог - противились захвату, но разрозненные горстки кочевников ничего не могли противопоставить хорошо вооруженным воинам Севера. Они либо гибли, пытаясь противостоять захватчикам, либо были вынуждены согласиться на условия, которые им предлагали - помощь в строительстве и обещание оседлой жизни в новых поселениях северян. К чести народа Севера, старейшины сдержали обещание, и кочевники, принявшие участие в строительстве селений, стали полноправными их жителями.

Через два десятилетия северяне поняли, что Ленайя, развиваясь собственным путем, давно уже обошла в развитии другие народы. Был собран совет, на котором избранные старейшины отправились в соседнюю страну для установления дружественных отношений. Северяне многое познали у Совета магов. С тех пор северяне окрестили освоенные земли Империей, а себя именовали имперцами. С того же времени, по примеру Ленайи, Империя стала вести летоисчисление.

В двести сороковом году имперцы решили расширить свои границы. Они вторглись в Золотой лес, принадлежащий эльфам, но умылись собственной кровью, и больше к лесному народу не лезли.

Через пятьдесят с лишним лет, когда южная граница Империи достигла берега (на котором и был заложен фундамент Арката), пираты с Волчьих Островов впервые попробовали на зуб крепость имперских стен. Зубы морским воякам живо обломали, и волки в прибрежные воды Арката больше не совались. Но Рыбачьи Острова впали в еще большую немилость, и пираты с удвоенным ожесточением отыгрывались на мирных жителях за поражение от рук северян и бывших кочевников.

Понимая, что такая жизнь ни до чего хорошего не доведет, старосты деревень всех трех Рыбачьих Островов, прослышав о сильном соседе, отправились на поклон к ярлу Арката. Они просили защиты, и Империя откликнулась, взяв Рыбачьи Острова под эгиду огромной страны, получив взамен близкий источник рыбы и, что немаловажно, доселе не освоенное мореходство. В небольших бастионах, построенных на берегах Островов, и стоящих по сей день, были расквартированы отряды воинов, с успехом противостоящих все более редким нападкам волков. Но пираты все же находили лазейки, поджигали дома островитян, губили урожай, похищали людей. Правда, вскоре после грандиозного морского сражения в четыреста первом году, в котором волков истребили почти всех, пираты перестали быть хоть сколько-нибудь существенной силой. Бастионы были покинуты, камень постепенно крошился, часть его селяне растащили для хозяйственных нужд - ведь главная угроза была устранена.

Через пару сотен лет на Волчьих Островах вновь бурлила жизнь. Многие жители последовали примеру имперцев и жителей соседних Островов, занялись скотоводством и земледелием. Те же, кто продолжил дело предков, выбирали жертву набегов более осмотрительно. Впрочем, к нынешнему времени пираты почти перевелись, не имея возможности противостоять мощи Империи и стремительно развивающихся стран Запада, доступ к которым был возможен лишь с моря.

Пираты исчезли, а кровная ненависть к жителям Волчьих островов осталась. Если рыбаки могли мирно сосуществовать бок о бок с новым населением Волчьих Островов, то с теми, кто носил волчьи хвосты - знак принадлежности к пиратству - нередко возникали конфликты, ни к чему хорошему не приводящие. Далеко не многие были готовы забыть события давно минувшего прошлого. Вот и Марк, никогда прежде не видевший пирата воочию, не смог противостоять той ненависти, которая впиталась в кровь Островитян за прошедшее тысячелетие.

Барон Миллок, у которого ушло несколько мгновений на то, чтобы вспомнить историю развития Империи и конфликтные события между Островами, грустно изрек:

– Значит, у нас снова назрела проблема.

– Это точно. Я отказываюсь работать с головорезом.

– Акиль не головорез, можете мне поверить. И в отличие от вас, Марк, против островитян ничего не имеет.

– Он носит волчий хвост. Ни о чем не говорит?

– Я уверен, что это всего лишь напоминание о его родине.

– Да что вы!
– Марк вновь повысил голос.
– Люди с хвостами веками пытались доказать превосходство своего народа перед нашим. Это символ не родины, а пиратства, жестокости и разбоя! И я не собираюсь работать в компании человека, который гордится тем, что в его роду были пираты!

– Марк, ты дал обещание.
– Барон впервые назвал парня на "ты".

– И я от него не отказываюсь. Но и вы меня поймите.

– Мне кажется, ваша кровная вражда слишком далеко заходит.

Марк хотел еще что-то возразить, но барон не дал ему этого сделать:

– Хорошо. Я постараюсь найти компромисс. Подождите меня здесь.

Темнело. Солнце почти ушло за горизонт. Город погружался в предзакатные сумерки. Окна особняка Миллока ловили алое пламя запада, и Марк старался не смотреть на них, чтобы не ослепнуть. Он подумал о том, что зря затеял спор. Личных претензий к Акилю он не имел, а суета, которую парень развел вокруг своей персоны, заняла определенное время. Время, за которое он должен был достигнуть ремесленного квартала, но которое было потрачено на пустые препирания. Барон тоже задерживался, в первую очередь из-за желания как можно скорее разрешить разногласия, и заняться наконец делом. Марк, успевший в раздумьях достичь витой ограды, к которой вела парковая дорожка, решительно развернулся и чуть ли не бегом ринулся к двери белоснежного дома.

Он почти успел. Едва не получив латунной львиной головой с кольцом в пасти по носу. Марк отскочил назад, и его взору предстал Миллок. Барон выглядел раздраженным, нарочито громко хлопнул дверью, поправил ремень сумки, впившийся в плечо. Из-под ткани, из которой была сшита сумка, выпирали острые углы.

– За мной, - нетерпеливо бросил он, и зашагал по гравию, который громко скрипел под подошвами кожаных сапог.

Для продвижения они избрали тесные, пустые улочки жилых и нежилых районов. Приходилось следить за тем, чтобы никто не смог проследить их путь. Правда, Марк считал, что так они выглядят намного подозрительнее. На счастье, свидетелей вечернего похода не нашлось.

– Я не могу понять, чего ты добивался? Я остался без охраны ради того, чтобы отправиться наконец на поиски.
– Барон, молчавший всю дорогу, заговорил глухо и недовольно. Марк, задумавшись о содержимом сумки Миллока, не ожидал вопроса, поэтому не сразу нашелся, что ответить.

– Я уже говорил. Он потомок пиратов.

– И что с того? Я сомневаюсь, что Акиль когда-либо угрожал тебе или твоим соплеменникам.

– Но...

– Мне плевать, какие чувства вызывает у тебя Акиль. Пока я плачу деньги, ты обязан выполнять все мои поручения, даже если тебе придется работать в паре с ним. Если что-то не нравится, я смогу найти тебе подходящую замену.