Чтение онлайн

– Очень хорошо! В таком случае я отправлюсь пешком, но все-таки пойду!

– Не говорите глупости, вас примут за ненормальную. Пешком! Шестьсот или семьсот лье пешком! А почему бы не на руках? А чем вы собираетесь питаться? Обозы и курьеры обязаны везти с собой продукты хотя бы до Смоленска, ибо с превосходной политикой выжженной земли, практикуемой нашими добрыми друзьями русскими, невозможно найти даже капустную кочерыжку! Наконец, – напомнил он ей, – новости снаружи очень тревожные. Отряды вооруженных крестьян нападают на наши небольшие части. Одна вы будете в большой опасности!

Он действительно разгневался и забыл о своей физической немощи, но гнев его угас перед взглядом отчаявшейся Марианны, которая бормотала, готовая заплакать:

– Что же мне тогда делать? Я так хочу уехать! Я отдала бы десять лет жизни, чтобы вернуться домой.

– И я тоже! Полноте, выслушайте меня и, главное, не плачьте. Когда вы плачете, я тупею, и моя лихорадка усиливается. Возможно, надежда есть... при условии, что вы проявите немного терпения.

– Я само терпение, но говорите скорей.

– Пожалуйста. Боннэр не только принес это письмо, но и сообщил кое-что. Наше положение становится с каждым днем все хуже, и Император начинает это понимать. До него дошли слухи, что русские, далеко не так истощенные, как упрямо утверждает Неаполитанский король, концентрируют недалеко отсюда значительные силы. Так вот, мы не в состоянии больше сопротивляться бьющему со всех сторон прибою, даже если затребованные Его Величеством полки прибудут вовремя. Или я сильно ошибаюсь, или мы уедем отсюда очень скоро.

– Вы думаете?

– Готов положить руку в огонь! Впрочем, больной или нет, завтра я отправлюсь за новостями. Боннэр – славный малый, но все проходит мимо его ушей. В интендантстве я узнаю, как обстоят дела.

– Но вы еще больны, ваша лихорадка...

– Уже немного лучше. И затем, пришло и мне время проявить доблесть. Слишком уж я изнежился. Что касается вас, пора и вам перестать жаловаться. Надо тряхнуть жизнью, черт возьми, пока она не засосала!

– Тряхнуть жизнью? – задумчиво сказала Марианна. – Мой бедный друг, мне уже кажется, что на протяжении лет я не делаю ничего другого. Она поступает со мною, как кокосовая пальма: родит много полноценных орехов, но они падают мне на голову.

– Потому что вы выбрали плохое место. Вы созданы для счастья. Если вы не можете его достичь, это полностью ваша ошибка! Теперь идите отдохнуть. У меня предчувствие, что вам уже недолго дышать спертым воздухом этого дома.

Вскоре Марианне пришлось подумать, не обладает ли в самом деле ее компаньон даром предвидения, ибо на другой день он принес необычайную новость.

– Мы уезжаем через три дня! – заявил он.

– Через три дня? – воскликнула Марианна, чувствуя, что небеса раскрываются над нею. – Как это возможно?

Он поклонился ей, подобно персонажу комедии дельарте.

– Вы видите перед собою, прекрасная дама, важного управляющего снабжением тыла. Генерал Дюма сейчас подписывает мое назначение... отягченное, увы, менее легкой миссией: заготовить продовольствие в достаточном количестве для двухсот тысяч человек в трех губерниях: Витебской, Могилевской и Смоленской! Император решил наконец оставить Москву, чтобы зимовать в Смоленске или Витебске, поближе к его армии за Двиной, и там спокойно ожидать подкрепления, которые позволят ему весной пойти на Петербург.

– Но когда именно?

– Я не знаю. Судя по тому, что пришлось услышать, прежде чем окончательно перейти на зимние квартиры, Его Величество намеревается немного отодрать за уши Кутузова, чтобы полностью успокоиться... и удостовериться в россказнях Мюрата относительно казаков. В любом случае нас это не касается. Главное то, что через три дня мы едем в Смоленск, и я вынужден просить вас освободить эту комнату, куда придут несколько писарей: мне надо продиктовать кучу писем, ибо я должен собрать несколько сот тысяч центнеров муки, овса и говядины... не зная, впрочем, где я их возьму.

Она уже встала, чтобы уступить место, но он удержал ее.

– Кстати, вы не против, чтобы переодеться мужчиной? Вы сойдете за моего секретаря.

– Ничуть! Иногда мне это даже нравилось.

– Тогда отлично! Спокойной ночи.

И этой ночью, в то время как за перегородкой голос Бейля непрерывно журчал, диктуя письма трем сонным секретарям, которых он попеременно будил тумаками, Марианна наконец мирно спала с облегченным от тягостных забот сердцем. Она еще не выбралась из западни, но челюсти той уже начали раскрываться. Все ее волнения и страхи теперь сконцентрировались в этом единственном и мучительном желании: покинуть Москву!

А об остальном будет время подумать, когда дорога к свободе широко откроется перед нею. Кроме одного: найти Жоливаля и Гракха как можно скорей, ибо она не скрывала от себя, что после возвращения ее пребывание в Париже может оказаться не менее трудным, чем в Москве, с того момента, когда Император вернется туда... Император, который стал ее врагом.

Но даже эта тревожащая мысль заслуживала только того, чтобы быть отложенной на завтра...

16 октября, когда покинули Москву, погода была сухая, но уже явно шло к холодам. Исключительно мягкая осень, так убаюкавшая Наполеона, приближалась к своей нормальной температуре.

Расположившись рядом с Бейлем в карете, которую сделали более комфортабельной, приделав кожаный откидной верх, Марианна мысленно отдала честь организаторским способностям ее компаньона. Он ничего не забыл. Ни теплую одежду, ни сундук с провиантом.

Сама она, одетая мужчиной и введенная в должность секретаря управляющего снабжением резерва, получила благодаря его заботам просторную темно-зеленую венгерку с шелковыми бранденбурами. Подбитая и опушенная лисьим мехом, она сочеталась с такой же шапкой, которую молодая женщина надвинула до ушей, чтобы скрыть волосы, как можно плотней заплетенные Барбой.