Чтение онлайн

Забрав сумки, начали спуск. Теперь Назарбек шел намного медленней. Он постоянно морщился, что-то злобно шептал, останавливался.

– Голова кружится? – участливо спрашивала каждый раз Таня.

Он отмахивался и шел дальше.

Когда подошли к развалинам ближе, то оказалось, что среди этих руин было несколько уцелевших домиков. Склон, где располагалось селение, оказался очень крутой, и каменные строения поднимались вверх гигантскими ступенями.

Неожиданно их окликнули. Назарбек остановился. Девушки последовали его примеру. Верона не сразу разглядела небольшое прямоугольное строение с остатками черепицы на крыше и узкими вертикальными окнами. В одном из них мелькало лицо мужчины. Некое подобие сторожевой башни было самым высоким из всех уцелевших сооружений.

Назарбек, изображая на лице радость, помахал рукой и ответил на незнакомом Вероне языке. Она так и не научилась отличать албанский от чеченского, которые, впрочем, слышала только последние несколько дней.

Верона машинально посмотрела на гору, с которой они спустились. Место, где она ударила Назарбека, закрывал обрыв, нависший над селением, и деревья.

Двинулись дальше. Пройдя вдоль каменной ограды, Назарбек свернул во двор. Калитки здесь не было. Девушки проскользнули следом. Здесь, под навесом из жердей и листов жести, сидел на скамейке молодой парень в черной куртке и джинсах. На коленях лежал автомат Калашникова. При появлении посторонних он встал и вышел навстречу.

– Салам алейкум, Назарбек! – чисто выбритый черноволосый паренек слегка обнял чеченца, коснувшись сначала одной половины лица своей щекой, потом другой. Назарбек отстранился и потрогал затылок. Показал рукой на Таню и стал что-то объяснять. Верона поняла, что он рассказывает, как упал и разбил голову.

В черном прямоугольном провале дверей дома показался высокий бородач в камуфлированной форме и накинутой сверху кожаной куртке. На поясе болталась деревянная кобура. Верона удивилась. Такие она видела только в кино. Неужели настоящий «маузер»?

Мужчина сдержанно поздоровался с Назарбеком, назвавшим его Алибеком, скользнул взглядом по Тане и внимательно посмотрел на Верону:

– Ты прописана в Питере?

Верона растерялась. Она ожидала чего угодно, только не этого вопроса.

– Чего молчишь? – толкнула в бок Таня.

– Прописана, – выйдя из оцепенения, подтвердила Верона.

– Кто из родственников еще там живет?

– Родители, – она пожала плечами, собираясь с мыслями. – Муж был.

– Русские стали хуже свиней, – процедил сквозь зубы мужчина и зло сплюнул себе под ноги. – Ты замужем и проститутка?

– Нет, – ей стало стыдно. – Вернее, да, но не по своей воле.

– Мне сказали, ты хорошо стреляешь? – он прищурился. – Даже умеешь убивать.

– Раз сказали, значит, так оно и есть, – Верона неожиданно осмелела. Она еще в Германии заподозрила, что ее хотят использовать для грязных дел в России, более того, в родном городе. Пока она еще не задумывалась, как поступит, когда взамен обещанной свободы и денег ей предложат участвовать в теракте, однако твердо знала, что делать этого не будет. Главное, выбраться отсюда и попасть на родину. Потом уже все остальное.

– Муслим, – позвал Алибек парня с автоматом, – покажешь им место.

– Пойдемте. – Парень забросил ремень автомата на плечо и направился в дом.

– Без моего разрешения женщин не трогать, – неожиданно крикнул вслед Алибек.

Верона замешкалась. Неужели их привезли, чтобы ублажать живущих здесь бандитов? Она ужаснулась. Нет, не может быть. Зачем тогда он спрашивал прописку? Все походило на то, что она оказалась в каком-то лагере подготовки террористов, которые собираются ехать в Россию. А все началось с того, что еще в Германии Бамат обратил на нее внимание. Он ясно дал понять, что уже собирался выкупить ее у Парады. Однако покушение албанцев ускорило этот процесс и сделало менее затратным. По крайней мере, для него. И все-таки здесь наверняка секса ей избежать не удастся. Но в этом она уже не видела ничего страшного. Тем более, если в притоне ее просто эксплуатировали, здесь хоть появился шанс оказаться дома. Пусть бандиты думают, будто она на все согласна. Как только окажется в родном Петербурге, сразу сообщит обо всем в ФСБ. Конечно, надо будет поторговаться и попытаться обменять информацию на условия, но, в конечном итоге, иного выхода у нее не было.

Парень, которого назвали Муслимом, провел девушек через темный коридор в небольшую комнату, с единственным расположенным под самым потолком оконцем. Пол был застелен брезентом. У стены справа – надувная двуспальная кровать. Слева стол и две скамьи. На стене полка с посудой. В углу, прямо на полу, небольшой переносной радиоприемник.

– Здесь вы будете жить, – дождавшись, когда девушки осмотрятся, пояснил Муслим. – Мыться у ручья. Без моего разрешения за забор не выходить.

С этими словами он вышел.

Антон подошел к кровати Тумана. Майор спал на правом боку, по-детски подложив под щеку кулак. Напряженная неделя, недолгий, но насыщенный плен, побег, ночной допрос бандитов наложили определенный отпечаток на лицо. Складки стали глубже, сетка морщин от уголков глаз к виску гуще, кожа посерела. Он не сопел, дыхание было едва слышно. Это еще одна из особенностей спецназовцев. Они должны были уметь контролировать себя даже во сне. На это также обращалось внимание при профотборе. Вообще, чем-то опека спецназовцев разного рода специалистами и службами была навязчива и порой вызывала раздражение. Иногда Антон не мог понять, для чего их готовят. Дрон не раз задавался вопросом: кто они, космонавты или диверсанты?

Антону необходимо было поговорить с Туманом по поводу боевика, который помог пленить Худого. Со слов Родимова, чеченец пошел на сотрудничество взамен выполнения условий. По закону на весь период проверки бандита на предмет совершенных преступлений местом его пребывания должен был стать следственный изолятор. Он пытался убедить Родимова, будто не боится следственных действий, поскольку за ним нет ничего криминального, просто очень не хотел сидеть в камере с бандитами, которых, по сути, предал, и обещал находиться все это время безвыездно дома. Антон от такого заявления даже рассмеялся. Наглости бандитов не было предела. Они в Чечне жили по своим, придуманным ими же самими законам. Бахром уже не считает преступлением незаконное ношение оружия, участие в нападении на группу спецназа, захват в плен российского офицера. Бандит утверждал, что даже в бою у ручья стрелял в направлении спецназовцев только для того, чтобы отвести от себя подозрение в нежелании воевать на стороне боевиков. В банде оказался по глупости, совершенно случайно и искал способ уйти.

Антон посмотрел на часы. Туман спал почти три с половиной часа. Еще немного – и норма для особых условий. Но даже этого Антон сейчас не мог позволить ему. Как он и предполагал, стоило остановиться рядом и посмотреть на офицера, как он сам открыл глаза.

– Время?

– Нет. – Антон опустился на соседнюю кровать. – Разговор есть.

Туман без лишних вопросов сел. Посмотрел по сторонам, потом на часы, протянул руку к стоявшему в изголовье табурету, взял штаны.

– Тебе не кажется странным поведение твоего пленника по имени Бахром? – пристально глядя на Тумана, спросил Антон.