Конец света
Шрифт:
— Доверьтесь мне, Узбек, — сказала Ханумам, — этот план уже давно разработан, и я знаю его наизусть.
Саша кивнул.
Собственно, ему более ничего и не оставалось.
Он взял из рук одного из гвардейцев автомат АКСУ, у другого взял пистолет Стечкина…
— Поехали, — сказал Саша.
— Поехали, — кивнула Ханумам.
Глава 4
— Если мы теперь же не захватим пост дальней связи, — сказал Старцев, — то Данилов наделает дел, он еще на прошлой неделе обвинял меня в нерешительности, что я не отдал приказ о ядерных ударах по столицам стран НАТО, так что я представляю, какие теперь приказы он готов отдать нашим командирам атомных ракетоносцев.
— Это надо сделать до следующего выхода командиров лодок на сеанс связи, товарищ командующий, — заметил генерал Грабец.
— Это надо сделать уже сейчас, — сказал Старцев. — Имея в руках главный пульт БИОС [23] , можем ли мы заблокировать пульт дальней связи? — спросил Старцев Ерохина.
— На какое-то время мы сможем это сделать, товарищ командующий, но потом они там, наверху, если совсем не дураки, смогут и отключиться, — ответил Ерохин.
23
БИОС — боевые информационно-оперативные системы.
— Надо хоть на час, хоть на полчаса заблокировать дальнюю связь, пока наши ребята будут пробивать тоннель сквозь бетон перекрытия, — приказал Старцев, — достаточно ли взрывчатки для фугаса?
— Через час сможем пробить фурнельку [24] и попытаться штурмом прорваться на шестой уровень, товарищ командующий, — ответил Грабец.
Людей было мало.
В такой ситуации, в какой они оказались после измены Данилова, каждый генерал был за рядового бойца.
24
Фурнель — вертикальный ходок в подземных выработках.
А наверху, на шестом уровне, Данилов, перепоручив своему заму генералу Долгову дождаться сеанса связи и отдать приказ на совершение ядерных ударов по столицам стран НАТО, сам отбывал на переговоры с Ходжахметом.
Командующий пятой воздушной армией генерал Затонов в своей спарке Су-37 был уже готов и ждал на полосе.
Данилов радовался.
Здесь, в Резервной ставке, еще неизвестно как дела сложатся, а он вылетает к Ходжахмету, и ему есть что предъявить: во-первых, он знает имя шпиона — это Саша Мельников, человек Старцева, а за такую информацию можно много чего выторговать себе — дворец на берегу Средиземного моря, например… А второе, что ему есть предъявить, так это ядерные ракеты на оставшихся четырех ракетоносцах, что половину своих ракет теперь израсходуют на удары по Вашингтону, Лондону и Мадриду, но вторую-то половину сохранят для устрашения Ходжахмета! И с такими козырями на руках Данилову не о чем беспокоиться. Он завтра уже будет очень и очень богатым человеком…
Он вылетал в Бухару, не зная только одного.
Не зная того, что подтверждение вызова на переговоры он получил не от Алжирца, а от Саши Мельникова, потому что капитан Ханумам сама перерезала Алжирцу горло…
После взрыва, когда в бетоне перекрытия, разделявшего шестой и пятый уровни, образовалась рваная неровная дыра с закрученными и перекрученными в ней узлами арматурных стержней, туда сразу устремились бойцы генерала Старцева. Нужно было успеть воспользоваться первыми секундами неожиданности и шока, вызванных взрывом полутонны тротила, в которые были повержены находящиеся наверху даниловцы…
Старцев, тоже в противогазе, чтобы дышать в поднятой взрывом бетонной пыли, тоже с автоматом, рвался с бойцами наверх.
Сопротивления почти не было.
Угол за углом, дверь за дверью, шестой уровень переходил в распоряжение Старцева и его людей.
Серьезная перестрелка завязалась только уже у стальных дверей пункта дальней связи.
— Уйдите, товарищ командующий, Христом Богом прошу, уйдите, — кричал Грабец, стреляя в проем из своего «Калашникова».
Несколько пуль из ответной-алаверды очереди вылетели из задымленного проема назад и, сняв бетонную крошку со стен, с визгом отрикошетили по коридору.
— Да уйдите вы, товарищ генерал, наконец, в Бога мать! — крикнул Грабец и вдруг замер, словно поймав что-то.
Замер и осел на пол, да так и остался спать вечным сном — сидя и с незакрытыми глазами.
Майоры Загнетов и Рудниченко побросали в проем пару гранат и, выпустив по рожку из своих «калашей», кувырком попрыгали в помещение главного узла дальней связи.
— Эх, аппаратуру гранатами покарябали, наверное, засранцы, — сказал Старцев и вдруг сам замер, поймав шальную пулю.
Прямо в сердце.
Между пятым и шестым ребрами, прямо в левый желудочек…
— Отменить все команды на пуск ракет… — прошептал Старцев, уже умирая.
— Не волнуйтесь, товарищ командующий, — сказал майор Загнетов, закрывая генералу глаза, — уже сделали, товарищ генерал, все о’кей!
Данилова встречали на авиабазе, как почетного гостя.
Даже ковровую дорожку растянули и девушек в национальных костюмах с лепешками и с солью к Данилову запустили.
Насторожило Данилова только то обстоятельство, что после девушек в халатах и тюбетейках к нему подбежала стайка пионеров в пионерских галстуках.
И теперь даже такой тугодум, как Данилов, и тот подумал себе: «Что-то здесь не так…»
А оно, и правда, было не совсем так.
Только генералу Закосову, старому другу своему, командующему пятой воздушной армией, что на своей «сушке» доставил сюда Данилова, Саша велел ждать на полосе, а рабам приказал заправить «сушку» керосином…
— Генерал, а втроем улетим? — спросил Саша Закосова.
— Ну это же спарка, а не стройка, — ответил генерал, беспомощно разведя руками.
— Хорошо, генерал, а с «Фалькон-900» вы справитесь? — Саша рукой показал на стоящий возле ангара хозяйский мини-лайнер на двенадцать пассажиров.
— С этим? — переспросил генерал. — Почему не справлюсь?
Тогда Саша подошел к группе авиатехников и, быстро заговорив с ними по-арабски, велел срочно готовить «Фалькон» к вылету.