Чтение онлайн

Добежав до бывшего фонтана, мы на всякий случай оббежали красное пятно, оставшееся от фонтанной воды - не ровен час, в земле есть пустота, и решивший сократить путь рискует провалиться к шахтерам в гости.

Увидев, что профессор отставал - хорошим спринтером он не был даже в молодости, а сейчас и подавно - я тоже сбавил ход. Не хотелось оставлять его одного среди паникующих: если он упадет или какой бегун собьет его с ног из-за малой скорости, толпа пробежит по упавшему и затопчет насмерть, как нечего делать. Паника превращает людей в зверей, и с этим ничего не поделать. Попытка остановить толпу равносильна желанию остановить прилив, хотя не спорю: даже толпе можно противостоять, коли жизнь не мила.

В итоге, мы вбежали в универмаг после того, как площадь накрыло плотным пылевым облаком, а порывистый ветер затряс витрины из прозрачного пластика. Но зато не попали в толкучку: горожане, подбежавшие ко входу большой толпой, пытались прорваться первыми и едва не поубивали друг друга от переизбытка эмоций и адреналина. Кое-как взбудораженная толпа прислушалась к голосу разума охранников. Тем пришлось вдолбить идеи временного человеколюбия при помощи яростных матерных криков. Охрана втаскивала в здание упавших у входа и сильными пинками и ударами рук разнимала дерущихся, пока те не разбили плексигласовые двери и не разорвали друг друга в клочья.

Злобно зыркая друг на друга, взбешенные драчуны под забористую ругань охраны расходились по разным концам и этажам универмага и присоединялись к покупателям, стоявшим у окон и смотревшим на рассыпающуюся улицу.

Благодаря медлительности профессора мы вбежали в универмаг изрядно запылившимися, зато целыми и практически здоровыми, если не считать того, что в глаза профессору попала пыль, и до входа он пробежал вслепую, держась за мое плечо.

– Приехали!
– объявил я, когда прозрачные двери закрылись за нами, и ветер перестал дуть в спину. На полу у выхода пятисантиметровым слоем лежал красный песок, но это мелочь по сравнению с его количеством на улице.
– Думаю, здесь мы в безопасности.

– В этом мире невозможно находиться в безопасности, - возразил профессор.
– Томас, найди мне, пожалуйста, воду - глаза промыть.

– Сейчас, - я усадил профессора на скамейку, стоявшую у окна, и отправился за водой.

Питьевая вода отыскалась быстро. Я помог профессору промыть глаза и отправился на поиски аптечного киоска для покупки глазных капель. Профессор остался сидеть на скамейке до моего возвращения, вместе с остальными зеваками наблюдая за пылевой бурей и приближающейся грозой.

На Центральной Отопительной Станции привычно кипела не только работа, но и вода, поставляемая в город. Горячая вода требовалась каждый день, а в выходные - на сто сорок процентов больше: официально отдыхающий народ усиленно занимался стиркой, купанием и прочими делами, связанными с большим потреблением воды. С наступлением отопительного сезона воды понадобится еще больше, но это обстоятельство пока еще не вызывало тревоги - мощности ЦОС превышали необходимую величину в семнадцать раз: во время проектирования станции предполагалось, что она прослужит не менее четырехсот лет, и ее мощность изначально рассчитали для территории города в далеком будущем.

Хотя ближайшая река протекала в двухстах километрах от города, с водоснабжением проблем не существовало. Об этом мало кто знал, но воду для нужд города выкачивали из подземного озера, объем которого позволял не задумываться об ограничениях и экономии как минимум шестьсот лет. Практически, это было даже не озеро, а настоящее подземное море.

По огромному цеху ходили три слесаря, а мастер смены сидел в кабинете и наблюдал за их перемещением по мониторам. Еще три слесаря сидели в комнате отдыха и играли в костяшки или решали кроссворды. Хорошие слесари так и должны поступать - целыми днями сидеть и отдыхать, так как поднадзорное оборудование всегда в полном порядке.

К сожалению рабочих, высокое начальство ЦОС не видело разницы между хорошим, но отдыхающим слесарем и отлынивающим от работы плохим, поэтому нещадно ругало всех, кто не бегал по цеху с глазами, выпученными от рабочего рвения и желания ремонтировать все, что плохо движется. Из-за этого слесари время от времени выходили из комнаты отдыха, проходили по цеху и делали вид, будто возятся с оборудованием: видеокамеры передавали изображение не только мастеру, но и начальству, и оно, наблюдая идиллическую картину всеобщей занятости, временно успокаивалось.

В центральной части цеха располагалась огромная печь, кипятившая десятки тонн воды, пар которой нагревал воду, подающуюся в город под давлением в десятки атмосфер.

Мастер на миг оторвался от заполнения документации и бросил взгляд на мониторы - показалось, что звучание насосов в цехе изменилось. Но слесари тоже уставились на насосы, и мастер понял, что слух его не обманул.

"Так… а почему они смотрят на разные насосы?
– озадачился он.
– Оборудование не выходит из строя скопом, сейчас не те времена".

Заинтригованный, он выскочил из кабинета в цех, намереваясь лично присутствовать при обнаружении неполадок, и непривычный гул ударил по ушам с утроенной силой. Насосы гудели с надрывом, и единственным предположением о причинах данной неприятности оказалась мысль о попадании в насосы вместе с водой посторонних примесей.

"Но как они прошли через фильтры?" - недоумевал мастер: очистные системы считались гордостью ЦОС, да и вода в озере не вызывала нареканий.

Он ускоренным шагом направился к пожилому слесарю - тот стоял у насоса, явно озадаченный происходящим.

– Ты определи неполадки?

Слесарь развел руками.

– Нет, - ответил он.
– За тридцать лет работы я с подобным не сталкивался.

– Тебе платят не за такие ответы, - заметил мастер.

Слесарь не обиделся.

– За ответы мне вообще ничего не платят, - отпарировал он, - иначе я давно бы стал богатым и не работал здесь от звонка до звонка. Мне платят за работу руками.

– Не придирайся, - мастер стукнул по корпусу и ощутил рукой приятный холодок.
– Отключаем насос и смотрим, из-за чего он гудит.