Чтение онлайн

Фет загадочно заулыбался и стал двигать бровями вверх-вниз.

– Откроем? – спросил он, продолжая дергать бровями.

– Да ну… – сказал я. – Лучше сдать.

Сдать было выгоднее. В обменном магазине за коробку дали бы три кю. А если открыть ее, в ней, скорее всего, окажется безделушка стоимостью не больше полкю. Или что-нибудь ценное, но это такая редкость…

– Ностик! – стал умолять Фет. – Давай откроем! Интересно же! Разве тебе не интересно, Ностик?

Я замотал головой.

Фет заныл и стал прыгать на одной ноге. Так он, наверное, себя успокаивал.

– Ну Ностик! – не унимался он. – Откроем, пожалуйста!

Мимо нас безбоязненно скакали капли и корчили нам рожи.

– Мы заглянем только! – жалобно ныл Фет. – Одним глазочком! И всё!

– Хитрый, – сказал я. – Ты же знаешь, что коробка сразу исчезнет.

– А если чуть-чуть приоткрыть, совсем немного, может, и не исчезнет? Давай попробуем!

– Ты же знаешь, что исчезнет, – махнул я рукой. – Ладно уж, открывай. Что с вами, транжирами, поделаешь.

Фет стал развязывать ленточку, высунув от усердия язык, и приговаривал:

– Да, с нами, транжирами, всегда так.

Как только Фет раскрыл коробку, она исчезла, а вместо нее появились мандарины – штук десять. Мы радостно переглянулись. Конечно, это был не золотой кю и даже не бесполезный брелок. Их даже в магазин нельзя сдать. Просто мандарины очень вписывались в новогоднее настроение.

Усевшись под елкой, мы стали чистить мандарины. Их запах смешивался с запахом хвои. Чуть поодаль прыгали новогодние капли. Пробегали деловитые люди – группами и поодиночке. Чаще всего они шли дальше, в другой лес, по пути отбирая шапки у капель. Жизнь кипела, а мы смотрели на всё это, ели мандарины и дышали морозным воздухом, выдыхая пар.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул.

– Не хочу конца света. Зачем он нам?

– Будет другой мир, – выдал заученную фразу Фет. – Гораздо лучший, чем этот.

– Я не хочу лучший, Фет. Мне и здесь нравится.

– И мне нравится, – признался Фет. – Сколько мы здесь уже?

– Два года, – сказал я. – С прошлого конца света прошло два года.

Почему-то мы вместе посмотрели в сторону. И замолчали. Кто-то сидел под деревом вдалеке, обхватив колени руками. И оттуда, из-под густых еловых зарослей, на нас, прищурившись, смотрела Марийка.

Я хорошо помню прошлый конец света. Это было тоже зимой. Я не собирался его запоминать, а сейчас помню всё до мелочей. Был совсем обычный день. По предзнаменованиям, которые я замечал уже давно, конец света должен был наступить в ближайшее время. Но никогда не знаешь, в какой именно день это случится. Поэтому я был спокоен… Ничего особенного не делал – так же, как и в прежние дни, проснулся утром, прошмыгнул мимо спящих родителей. Успел заметить, что папа высунул ногу из-под одеяла, а на тумбочке лежала раскрытая книга. Было еще темно, я, не включая свет, ногой нащупал в коридоре обувь и вышел на морозный воздух.

Помню, как здорово запахло деревенским печным дымом. В носу защипали морозные иголки. На нашем крыльце сидел воробей и поглядывал на меня. Тогда ко мне закралось какое-то подозрение – вдруг конец света будет сегодня! – но я отогнал его подальше. Подумаешь, воробей на крыльце. Греется он, может.

В сумерках утра блестел новый снег. На нем виднелись витиеватые птичьи следы. Тропинку замело, и, как только я вышел, в ботинки сразу набился снег. Почему-то это было приятно. Я еще подумал мимоходом, какой замечательный нам достался мир. Хоть он и не простой. И как жалко с ним расставаться. Но новый мир будет, конечно, лучше…

Я прошел через наш двор к калитке, которая выходила прямо к дому Фета. Мы с ним познакомились как раз благодаря тому, что нам достались соседние дома. Это было еще в самом начале мира, когда жилье раздавалось в соответствии с количеством заработанных кю. Темное окно Фета было полузадернуто занавеской с ромбиками, а на заснеженном широком подоконнике сидел всё тот же воробей. Он чирикнул и упорхнул. Я поежился и постучал в окно. Фет – лежебока, и обычно его не добудишься. Я влез на подоконник, толкнул форточку. Осторожно присел, набрал в ладони снега, скомкал его и тихонько подбросил Фету на кровать. Тот заворочался, заныл, сбросил снежок с кровати, но не проснулся.

Я спрыгнул на снег. Обошел дом, толкнул дверь. Она была открыта – в этом мире мы никогда не закрывали двери друг от друга. Тихонько прошел по дому, зашел в комнату Фета. Взглянул на будильник – на нем был выставлен режим «Сплю, даже если будят». Вот чудак, подумал я тогда. Ведь проще поставить режим «Просыпаюсь легко», и никаких беспокойств. Но этот номер был у нас почти каждое утро. И я уже давно сделал себе на одном из брелоков режим «Бужу любого». Включил его и стал трясти Фета за плечи – до тех пор, пока оба режима не нейтрализуются.

– Ну что ты меня трясешь, конец света, что ли? – недовольно проворчал Фет.

– Снег выпал, – объяснил ему я. – В школу пора. Завтракать надо. Столько дел, а ты спишь.

– Дай мне десять кю, и я проснусь, – буркнул Фет и отвернулся к стенке.

– Вот тебе десять кю, – сказал я и еще сильнее затряс Фета.

Он дернул плечом, сбрасывая мою руку, сел, потер глаза. Ему давно пора было стричься – волнистые волосы спускались почти до плеч.

– И угораздило тебя рядом поселиться? – недовольно бурчал он. – Мама меня рано не будит. Мама меня жалеет.

И правда, мама у него сама подолгу спала. Она считала, что хороший сон в жизни – это главное, и после хорошего сна всегда начинается хороший день. Или хороший вечер. Наверное, она права: сама всегда была радостной, шутила, трепала меня по голове одной рукой, а другой рукой трепала по голове Фета. Если бы ее сына она воспитывала без меня, то они вместе спали бы до вечера, а вечером радовались бы. Фет не ходил бы в школу и жил бы без кю: и добывать их некогда, да и тратятся они у него слишком быстро.