Чтение онлайн

– Мирта взрослеет, – сказала ему Авилор. – И ей очень не нравится жить здесь одной, пока вы развлекаетесь в Лонгрофте.

– Нужно ее взять с собой?

– Нужно выгнать любовницу, чтобы вернуть ей покой!

Поначалу Берольд решил, что Авилор пошутила, однако она была очень серьезна.

– Не знаю, зачем вы сказали ребенку про «добрую тетеньку», что может стать ее «мамой»! Для девочки это ненужный стресс, она и так с трудом может осмыслить все те перемены, которые с ней происходят, а тут еще это!

– Кто? Я?! – (Берольд просто не верил ушам.) – Я и словом пока не обмолвился! Мало ли кто может жить со мной рядом?

– Не «мало ли кто», а конкретная женщина. Мирта боится ее, – прервала Авилор.

– Кто вам это сказал?

– Сама девочка.

– Полный бред, – пожав плечами, сказал он тогда госпоже Авилор, хотя острое чувство вины охватило его душу…

Пробыв в поместье почти целый месяц, Берольд хотел верить, что Мирта смогла успокоиться и убедиться, что он ее любит.

– Мы скоро уедем отсюда. Вдвоем, – сказал он ей, прощаясь. – Мы будем жить в Лонгрофте, я очень скоро вернусь за тобой.

Он не смог сдержать слово. Вернувшись в столицу, Берольд должен был почти сразу отправиться в Гокстед. Наместник, недавно направленный в эту провинцию, выслал лишь треть общей суммы налога. В отчете Властителю он написал о загадочно-странном явлении: дрожи земель, уничтожившей весь урожай.

– Эту встряску молва объясняет волшебными чарами злых колдунов, о которых здесь бродит немало легенд. А любители древних преданий опять вспоминают о херписах, жутком народце из сказок, который живет в недрах Скал, – сообщалось в письме.

Берольд сам напросился поехать к наместнику, чтобы все выяснить. Он осторожно внушил, что мошенник решил поживиться за счет повелителя с помощью «той дребедени, которую любят плести проходимцы и глупые бабки.» (Берольд

хорошо понимал, чем грозит ему всплеск интереса к «народцу из сказок», и сделал все, чтобы его погасить до того, как слушок привлечет «Службу Магии».) Айрин он забрал с собой. Для чего? Это был очень трудный вопрос. Берольд знал, что рискует. В столице старинные сказки казались не слишком реальными, они тревожили, но не пугали. В Гокстеде они обретали реальную плоть, становились не мифом, а частью обыденной жизни. Берольд понимал, как его примут, если отчет был правдив. Необычное сходство лонгрофтского гостя с мифическим ящером Скал не пройдет незамеченным! Как поведет себя Айрин, когда каждый встречный начнет ей указывать, с кем она рядом? Не вспыхнет ли в ней, как когда-то в Орбекке, считавшей, что любит его, алогичный мистический страх? Не захочет ли Айрин сбежать от любовника-херписа? Он хотел знать, он не мог упустить этот шанс!

Подсознательно он понимал, что присутствие женщины рядом с ним вызовет шок. Но оно же заставит иначе взглянуть на предания. Айрин способна разрушить извечный пугающий миф о смертельной опасности чувств звероящеров… И потом, Айрин нужна ему! Просто нужна! Он не хочет опять быть один!

Берольд думал вернуться в Лонгрофт где-то через три месяца, но задержался. Наместник и впрямь оказался мошенником, но очень ловким. Собрать доказательства, чтобы представить Властителю, было не так-то легко. Лишь полгода спустя Айрин смогла вернуться в столицу. Одна. Берольд с ней не поехал, хотя понимал, что Властитель способен разгневаться. Он свернул прямо в поместье.

Предчувствие, что с Миртой что-то случилось, возникло недавно, в дороге. Берольд помнил, что обещал забрать дочь в Лонгрофт, и очень скоро. Но он ведь не знал, что придется уехать! За время разлуки он выслал в поместье, наверно, с десяток посланий. На первые три дочь сама написала ответ, а потом за нее начала отвечать госпожа Авилор. Очень сухо и вежливо. Было похоже, что кто-то сумел сообщить «звезде прошлых времен», что Берольд пренебрег ее мудрым советом расстаться с любовницей. А два последних гонца вообще не вернулись назад.

Первой, кого Берольд встретил в поместье, была госпожа Авилор.

– А где Мирта? – спросил он с порога.

– Она у себя. Спит, – ответила старая женщина, смерив Берольда таким выразительным взглядом, что он сразу понял, о чем она думает.

– Я ездил в Гокстед и вынужден был задержаться. Приказы Властителя не обсуждаются, – грубо заметил Берольд, постаравшись за резкостью тона скрыть острое чувство вины, с новой силой объявшее душу. – Что с Миртой?

– Да так, пустяки… – (неприкрытый сарказм Авилор явно опровергал смысл слов.) – Любопытно узнать, кем была ее мать? Вы специально о ней промолчали, когда привезли меня к девочке?

Эти вопросы звучали так, словно Берольд совершил преступление, скрыв имя женщины, давшей жизнь Мирте.

– Какая вам разница? – жестко ответил Берольд.

Непонятное чувство тревоги, снедавшее душу, исчезло, дав место досаде и злости. Напор раздражал, обвиняющий тон был совсем неуместным. Случись с его Миртой беда, Авилор бы не стала с порога расспрашивать Ящера о давнем прошлом, которое умерло.

– Разница? Это сейчас самый главный вопрос! – гневно сверкнув глазами, сказала наставница.

– А почему?

– Потому!

Берольд видел: старушка считает, что вправе с ним так разговаривать, и не отступит, пока не добьется ответа. Похоже, что Мирта за эти полгода отбилась от рук, проявила такую строптивость, что бедная женщина, просто не зная, как быть, все решила списать на «дурную наследственность». Только зачем Авилор вспоминать о неведомой матери, если есть он, Звероящер Властителя, чей нрав известен?

– Мать Мирты из Гокстеда, из благородной семьи, – решив, что будет лучше закрыть эту тему формальным ответом, чем дать повод к разным догадкам, ответил Берольд. – Она – очень достойная женщина.

– Вправду – достойная женщина? – с явной насмешкой спросила его Авилор.

– Разумеется. Мать двух детей и жена человека, который был очень известен в провинции. Она любила его, а он ее не ценил должным образом. Как-то, случайно узнав об измене супруга, она пожелала ему оплатить тем же. И, не будь рядом меня, был бы кто-то другой…

– Она бросила Мирту?

– Нет, она считала ее мертвой, а я скрыл правду. – (Берольд не хотел объяснять, что нормальная женщина вряд ли способна поверить, что плод, не достигший трех месяцев, может развиться в живого ребенка.) – Она хотела забыть обо всем, я не стал ей мешать. Мы расстались и больше не виделись.