Конфедерация
Шрифт:
Толпа на секунду замерла, но затем молчание сменилось смехом.
– Мооооолчать, – пропел высоким голосом охранник, совершенно не ожидавший такой реакции.
– Что происходит? – спросила Олеся Яну. Они стояли в самом центре толпы, – разве охрана не должна нас пропустить. Почему все смеются?
– Есть те люди, которые преданы идеи. И их никак нельзя купить. Другие давно продались. Даже начальник тюрем. Получил хорошую сумму, собрал всех стражей и отправил их на учения в один день. Сам же сейчас летит в Крым. Попросит убежище – но ему откажут. Знаешь, почему?.. Кто предал раз, предаст еще. Его купят уже не деньгами, а большими деньгами. Крым развернет самолет и отправит его обратно в Москву. А те, кто предан идеи, не продаются. Поэтому их идею надо растоптать. Показать, что она полнейшее дерьмо. И всего…
– Я хочу обратиться к Вам, – из толпы вышел молодой человек и начал приближаться к охраннику.
– Стооооооять! – вновь проревел стражник.
– Мы не хотим, чтобы проливалась кровь, – остановившись, громко произнес парень, отделившийся от толпы, – Ваше правительство нас затолкало в тюрьмы. Нас убивают, нас насилуют, избивают, пытают. И ради чего это все? Почему мы должны это принимать?
Это был вопрос. И вопрос этот был адресован охране с автоматом в руках. Но ответа не последовало.
– Вы молчите! Вам нечего сказать! Вы знаете, что творится в тюрьмах, да Вы сами принимаете участие в этих зверствах. Вы давно уже не люди! Вы – звери!Нет никакого величия славянского государства. Великие не вытворяют того, что делаете Вы…
В этот же момент раздался звук стреляющего оружия. На многих лицах читался ужас, на других – страх, на третьих – паника. По лицам можно было понять, кто есть кто. Кто – агент Конфедерации, знающий сценарий развития, кто – тюремный заключенный, которого посвятили в некоторые стороны плана, кто – просто наблюдающий.
Олеся закрыла глаза и почувствовала, как ветер вьется в ее волосах. Перед смертью ей захотелось насладиться именно прохладой ветра. Так ей казалось, что она свободна.
– Некоторые сильно подвержены идеям. И не хотят видеть, что эти идеи на самом деле полые. Говоришь, что идея – дрянь, что она создана для порабощения и обогащения. Но тебе не верят. И что тогда? Тогда этому человеку не место тут. Пусть проповедует свою идею на том свете, – голос Яны доносился эхом до Олеси.
Олесе было страшно открыть глаза. Усилие над собой – и она увидела, как толпа двигалась вокруг нее вперед, открывая ворота и выходя на улицы Москвы. Яна взяла ее крепко за руку и повела за собой.
– А где охранники? – тихо спросила Олеся
– Ты можешь по ним пройти, они в метрах пяти от ворот. Но лучше под ноги не смотри, – ответила Яна.
Долго ли они шли от тюрьмы до Кремля, сколько времени прошло с того момента – Олеся не могла сказать. Она находилась в том состоянии, когда перед глазами пелена, а мозг превращается в кисель.
Им оставалось совсем чуть, башни резиденции Солнцева уже отчетливо виднелись перед ними, как на высоте возникли три вертолета, застывшие в воздухе. Где-то в начале толпы послышались ужасные крики, эти крики переметнулись в конец. Кричали женщины, за ними крик поддерживали мужчины. Люди в толпе начали кидаться из стороны в сторону. Сквозь желтый свет фонарей было видно, как улицу окутывает серый туман.
– Черт, – молнией произнесла Яна и крепко сжала руку Олеси.
– Это не по сценарию, да?
– Бежим, – бросила быстро Яна.
Они метнулись в сторону, чтобы скрыться с широкой улицы и затеряться в городе. Толпа превратилась в неконтролируемую массу. Кто-то бежал из начала в конец, кто-то из центра в начало, чтобы помочь людям. Олеся несколько раз споткнулась, но оставалась на ногах. Несколько раз ее толкали.
– Главное, закрой себе нос рукавом, – прокричала Яна.
Олеся послушала ее и прижала свою кофту к носу, как вдруг сзади по спине прокатилась боль. Она упала на асфальт. Подняв голову, насколько позволяла пронзающая ее тело боль, Олеся увидела, как впереди нее лежит на спине Яна, протягивая руку к небу. Как к ней подходит мужчина в униформе. Как нажимает на баллончик и выпрыскивает ей на лицо серую жидкость. Как Яна хватается за свое лицо…
Конец ознакомительного фрагмента.