Чтение онлайн

— Вы ведь тот Гарев, что создал школу? Я видела портрет в актовом зале. Если вы действительно хотите, чтобы тут стало получше, а не как есть, скажу прямо. Жеранский чуть не каждую студентку тащит в постель, даже не так: может на один раз поиметь прямо на столе, а потом брезгливо сморщить нос, словно поимели его самого. Отыграть и откреститься. Иные рады его вниманию, надеясь на привилегии, иные нет, но Кира точно не хотела быть случайной подстилкой, и что ей оставалось делать, если он применил магию, кроме как ответить тем же?

Вот, значит, как! Серьёзное нарушение и ведь нюанс этот все попытались замять. Мало было непристойного поведения, так Жеранский ещё пошёл на прямое нарушение школьных правил. Гарев решил пока обойти опасную заботу стороной.

— Она справилась с профессором в магическом поле, но чем так устрашил его случайный выброс энергии? Если верить записям, потенциал Киры Денёвой невелик. Настолько мал, что маститый маг нейтрализовал бы выпад, едва его заметив.

Глаза Зиночки полыхнули ещё ярче, она подалась вперёд, словно хотела подчеркнуть свои слова:

— Там всё не так просто было! Она его не стукнула больно, чтобы отстал, а сломала ему самое дорогое! Насовсем!

Гарев понял с полуслова:

— Частичное пробуждение смерти? — пробормотал он. — Девочка, у которой и способностей больших не находили, внезапно смогла не только нейтрализовать сильного противника, но и нанести ему существенный ущерб.

Гарев понимал, что повторяется, как школьник, заучивающий урок, но и ему, привыкшему лавировать среди интриг и интриганов, понадобилось время на раздумье. Голос Зиночки обрёл рокочущие интонации торжества. Вероятно, она понимала, что многим рискует, как и Кира, но нашлись в душе мотивации сильнее страха.

— Я не знаю, как это заклинание называется, но сработало на ура. И вы даже представить себе не можете, сколько девочек хотели бы заучить нужные слова, чтобы защитить себя в этой жизни!

Гарев не стал уточнять причины Зининого гнева. Понял теперь, откуда взялась информация и как накопилась злость. Не в деталях, но разве они имели значение? Пока нет.

— Спасибо! — сказал он горячо. Взял сжатую в кулак ладошку и осторожно пожал. Благодарно без всякого подтекста, от которого сейчас становилось особенно тошно.

На улице горели фонари и плыл характерный потусторонний туман. Теперь Гарева не удивляла внезапная активность той стороны. Что там почуяли неживые, и куда идёт их всколыхнувшаяся энергия, пока разбираться было некогда, а вот спасать Киру и её подругу — самое время. Жеранский и человеком был дрянным, а теперь превратился в чудовище. Угроза и прежде серьёзная стала смертельной.

Следовало вернуться в гостиницу, прихватить кое-какие вещи, но время терять не хотелось. Гарев позвонил, договорился насчёт прокатной машины, он знал места, хоть и давно уехал из этого города. Предложили ему хлам, но на колёсах и с мотором, прочее не имело большого значения. Если девчонки сумели отвязаться от бугаёв Жеранского, то наверняка вернулись в деревню. Куда бы они делись ночью, не имея транспорта?

Из города он выбрался за считанные минуты. Дорогу запомнил хорошо, так что не было нужды наводить справки, притормаживать, вглядываясь в повороты и перекрёстки. Гнал бы ещё быстрее, но возможности хилого автомобиля не позволяли излишеств.

Зина дала ему номер Денёвой, настоящий, а не тот, что был записан в личном деле, но на вызовы никто не отвечал. Выключила аппарат и правильно сделала. Может, избавилась от него. Гарев не слишком хорошо разбирался в технике, более полагался на личные контакты. Жал на газ и поглядывал на указатель топлива. Бензина должно было хватить, не подвёл бы старенький мотор.

Поворот к деревне он узнал сразу и притормозил заранее. Здесь никто не озаботился расчистить кусты, дорога просматривалась плохо, но вряд ли движение обещало быть оживлённым. Не обнаружив помех, Гарев съехал с асфальта на гравийку, вознамерился поднажать, наплевав на ямы, но не успел. Сильный удар бросил его машину в сторону, что-то больно врезало по рёбрам, вышибив дух. Старенькая легковушка едва не перевернулась, накренилась, сползая в канаву. Гарева выкинуло на пассажирское место, он поспешно дёрнул ручку и толкнул дверцу. Почему-то казалось, что в машине оставаться опасно. Видимо от общей ветхости в ней ничего не заклинило. Гарев выбрался куда-то в траву, неуверенно шагнул вперёд. Фары косо светили в небо. Глаза ничего не различали во мраке. Опасность никуда не делась, ждала. Рефлексы велели бежать во тьму, где только и можно было рассчитывать на спасение. Он полагал, что беда грозит другим, а себя самонадеянно посчитал неуязвимым. Ошибка могла стоить жизни. Надо было так облажаться! Рассиропился в столицах, решил, что высокое положение защитит от реальных бед, а не вышло!

— Так и знал, что не успокоишься, ублюдок! — холодно прозвучало за спиной.

Гарев узнал голос, хотел обернуться, пустить в ход разумные доводы или угрозы, магию, в конце концов, защищая себя от того, кто силён не менее, а ещё и наверняка вооружён, но не успел. Грохот и удар в спину обрушились на него одновременно, слившись в одну сплошную невыносимую боль. Тьма не пришла, она обосновалась здесь раньше.

Очнулся он с твёрдой уверенностью, что приходит в себя на том свете. Всё лучше, чем на этом, но жестоко покалеченным, да ещё в лапах фальшивых стражников. Смерть ведь освобождала от забот, разве нет? Хотя не некроманту нести подобный взор, а то не насмотрелся он, как шустрые коллеги доставали усопших из могилы, так что покой… Да, везде был понятием эфемерным.

Солнце село, по виду неба, совсем недавно. Спина ощущала холодную жёсткость дороги, а вот затылок ловил живое тепло. Деманд поморгал, попробовал соображать. Единственной в этом мире, кто позаботился о нём раньше и мог печься сейчас, была Медлен. Прошептать её имя показалось уместным.

Выяснилось, что голова покоится у неё на коленях, а сама девушка сидит на обочине, спиной опираясь на придорожный камень. Склонившегося к нему лица Деманд почти не разглядел, зато сразу узнал голос, ворчливо произнёсший:

— Ну и напугал ты меня, а уж как устрашилась лошадь!

— Больше всех перетрусил я, — возразил Деманд, дивясь обморочной слабости своего голоса. — Свалился с седла? Отшиб себе всё, что только мог? А где мужики, которые нас преследовали? Или мы у них в плену?

Деманд осторожно пошевелил руками и ногами, пут нигде не ощутил, немного успокоился насчёт неволи. Медлен ответствовала не сразу и, когда заговорила, в интонациях её Деманд расслышал отголоски изрядной тревоги, а то и тщательно скрываемой паники: